Книга Моровое поветрие, страница 68 – Рита Хоффман

— И зачем тебе столица тогда? Неужто думаешь, что высокие стены защитят, если люди решат на вас напасть?

Чеслава села на табуретку, облокотилась о стол, подперла кулаком голову и принялась затейливые узоры пальцем на столешнице выводить. Долго молчала, уже и Душица ерзать на лавке начала.

— У многих наших сестер есть дети, мужья. Есть те, кому места в селе не хватило. Когда Ярилов град нашим станет, я приведу туда остальных. А потом, – Чеслава перевела взгляд на Ярину, – мы скроем город от посторонних. Не трудись, я вижу, что спросить хочешь! Сразу отвечу: столицу прикроем мороком да отводом глаз. Люди будут мимо проезжать, но не город увидят, а безжизненную пустошь. Волшба не позволит чужакам к нам вторгаться. Вот и все.

— Но ведь город можно и построить, – задумчиво сказала Ярина. – Не обязательно Ярилов град захватывать.

— Ты когда-нибудь город строила?

— Нет, но…

— Вот и молчи тогда, – фыркнула Чеслава.

— Но почему именно столица? Неужели…

И снова Чеслава перебила Ярину:

— Думаешь, в другом городе люди смерти заслуживают больше, чем в столице?

— Смерти?

В душе Ярины поселилось нехорошее предчувствие; она прищурилась, подалась вперед и заглянула в темные глаза Чеславы.

— Ты убить всех жителей решила?

— А куда ж их денешь? – ведьма недобро усмехнулась. – По своей воле они не уйдут, биться с дружиной царя, как захватчики, мы не можем. Я хотела, чтобы все мирно прошло, чтобы царь пригрел нас на груди, построил новые дома, чтобы мои сестры жили за высокими стенами. Думаешь, сразу я решила всех жителей в Навь отправить? Нет, изображала из себя покладистую дурочку, под дудку Доброгнева плясала, ублажала его всячески, помогла от царевича избавиться, а он… больно сердобольным оказался, испугался лика своего нового.

Вся девичья невинность куда-то пропала: перед Яриной сидела жесткая, непоколебимая женщина, и в глазах ее не было жалости.

— Что это значит? – голос Ярины прозвучал глухо.

— Не говори, – вдруг вмешалась Душица.

— Почему? Думаешь, сбежит? – лицо Чеславы исказила ухмылка.

— По-хорошему тебя прошу, прекрати.

— А мне нравится смотреть, как девчонка бледнеет! Знаешь, кто я такая?

Неожиданно Чеслава схватила Ярину за руку, притянула к себе и зашептала прямо в лицо:

— С чертями я вожусь, душа моя, с настоящими, лохматыми и рогатыми, хромыми и кособокими. И рыльца у них свиные, и копыта раздвоенные. Упали они с неба, сломали ножки и нравом покладистым никогда не славились. Я одного такого привязала к Доброгневу, черт его изводил, да заигрался: царь посмотрел в зеркало и увидел в нем не лицо, а свою душу, а у той уже и рога выросли, и рыло!

Чеслава расхохоталась. Ярина вырвалась из ее хватки, да и перевернулась вместе с табуреткой. Больно головой об пол приложилась, но, когда Душица руку ей протянула, отмахнулась от нее, рыкнула:

— Об этом ты мне рассказать не хотела, прежде чем сестрой называть?!

— Я тебе сказала, что Чеслава двоедушница, – попыталась оправдаться Душица. – Нет для нее ни добра, ни зла.

— А для тебя?!

Ярина не выдержала, снова к Чеславе повернулась, ткнула в нее пальцем и зло бросила:

— Лживый твой язык! Говорила, что жалеешь матерей, сыновей которых царьки на войну отправляют, а сама убиваешь таких же детей в Яриловом граде!

— Я не могу всех спасти, – безразлично пожала плечами Чеслава. – Но тем, кого сестрами называю, подарю спокойную жизнь.