Книга Моровое поветрие, страница 76 – Рита Хоффман

— Нет, – ответил Владлен, без страха глядя на безутешного родителя.

— Вот как появятся, тогда и будешь мне говорить, что делать. Ишь, развелось сопляков, ходят, взрослых людей уму-разуму учат! Бабское воспитание – вот что Малушу погубило! Я говорил жене, что дочь надо сечь как козу, но нет, все она ее умасливала, задабривала! И к чему это привело?! Она жениха нашла, понимаешь, тьфу на тебя, божедурье, откуда ты вообще вылез? Еще бы в подоле принесла, помяните мое слово!

Владлен открыл было рот, чтобы спор начать, но Лука положил ладонь на его плечо и покачал головой. Смиренно кивнув, друг повторил:

— Полынь. Если вам жизнь дорога, сделайте, как я велел. И берегите сына, к детям такие твари особую любовь питают.

На том и разошлись.

Они поговорили с безутешными родителями без драки, но поглазеть и послушать собралась вся улица. Станислав стыдливо голову опустил, люди недобрыми словами и взглядами его провожали. Владлен, долгие годы носивший черный плащ, привык к такому, а вот сынок Доброгнева – нет.

— Всякое бывает, – попытался утешить его Владлен. – Девицы от любви порой голову теряют, да и парни тоже, чего уж.

— Но ты все равно козел тот еще, – ввернул Лука.

— Как искать-то ее будем? – спросил Станислав, так и не подняв головы.

— Бабкиным способом, – откликнулся Владлен. – Придется еще раз к речке спуститься.

Черт повадился ходить к ней каждую ночь. Он облюбовал уголок на потолке, усаживался там и висел вверх ногами, наблюдая за Яриной плутоватыми глазками. Она сперва пыталась его прогонять: то палкой тыкала, то словами бранными сыпала, но тот и ухом не вел, только хихикал и по потолку бегал, постукивая копытами.

Ярина думала, что черт ее задушит, стоит только глаза закрыть, потому не спала несколько ночей кряду. Она пыталась отсыпаться днем, но Душица заставляла ее заниматься домашними делами и осваивать бабкин дар. Так что три дня спустя Ярина вернулась в ложницу ни жива ни мертва от усталости, еле ноги волочила. Завалилась на постель, а когда услышала похрюкивание, сонно пробормотала:

— Только тронь меня, мерзость, – и я после смерти покоя тебе не дам, найду, где бы ты ни прятался, и преследовать буду до конца твоей поганой жизни.

Так и уснула, а утром, открыв глаза, поняла, что черт не причинил ей вреда. То ли испугался, то ли понравилось ему с ней играть.

Чеслава приволокла домой козу, и все заботы о ней легли на плечи Ярины. На саму ведьму полагаться было нельзя: она то и дело куда-то убегала, а вернувшись, либо каталась по полу, либо сосредоточенно варила что-то в котелке над костром позади дома. Говорила она мало, все больше отмалчивалась или хмыкала, давая понять, что слышит, когда к ней обращались.

В один из дней Ярина повела козу на выпас. Бурая шла следом, но не нагоняла: как только медведица приближалась, коза начинала рваться с веревки и жалобно блеять.

Придя к ручью, скрытому пышными деревьями, Ярина вбила колышек в землю и оставила козу пастись, а сама села у воды и подставила лицо летнему ветерку.

После ссоры с Чеславой стало трудно жить с ведьмами под одной крышей. Душица тоже ходила задумчивая, молчаливая, ее словоохотливость исчезла вместе с вихрем, которым обернулась ее сестра в ту ночь, когда Ярину впервые навестил черт.