Книга Звереныш, страница 135 – Рита Хоффман

— Мне очень жаль. — Вольф сказал это искренне.

— Ты тоже сирота. В конце концов, между нами не так много различий, верно? — Печально улыбнувшись, Элизабет взглянула на шута. — Пока королева Ута не позволила мне проводить время с эрбпринцем, с ним был только шут. Бедный Леонхарт сам не свой, заперся в своих покоях и отказывается их покидать.

— И ему позволяют? — удивился Вольф.

— Он единственный наследник трона, ему позволяют все. Но если он продолжит отказываться от еды, его милость король Райнхольд все же прикажет высадить дверь, так мне кажется.

Отказывается от еды? Неужели эрбпринц так привязан к лишенному разума шуту? Вольф тяжело вздохнул. Когда-то и у него был молчаливый спутник — старший брат, Пес, благодаря которому он дожил до встречи с Гердой. Так, может, и эрбпринцу наплевать, что шут отличается от остальных? Пусть он не говорит и ведет себя странно, зато не строит козни и наверняка всегда был рядом.

— Ему нужен компресс, — соврал Вольф, поднимаясь на ноги. — Не могла бы ты попросить служанку принести чистой воды?

— Этим следовало бы заняться тебе, — укоризненно сказала Элизабет, но все же встала со стула. — Я сделаю это только потому, что мейстер Ансельм взял тебя в ученики.

Дождавшись, пока девчонка покинет крошечные покои, явно выделенные шуту только из-за его тяжелого состояния, Вольф занял ее место на стуле и осторожно взял мальчишку за руку. Прислушавшись к шепоту крови под бледной кожей, он пришел к выводу, что жизнь в тощем теле теплится, но разум пребывает в тумане. И Вольф решил обратиться к нему.

Гальдр не подходил — приказывать духу шута откликнуться он не собирался, потому затянул мягкий вардлокур, окутавший их обоих. Древний напев сам собой складывался в голове и выходил изо рта гортанной песней, похожей на хриплый вороний грай. Вольф ощутил небывалое спокойствие, позволив напеву унести себя из покоев, из Грайхайма…

Тонкие пальцы шута сжали его ладонь в ответ. Они заскользили по коже, словно лапки насекомого, изучавшего незнакомое место. Неуверенные касания становились все ощутимее, а спустя долгое мгновение блаженной тишины, повисшей в покоях после того, как Вольф замолчал, шут резко сел и схватился за сердце.

— Клянусь, я видел реку из чистого молока! Зачем ты меня позвал?!

Грохот у порога заставил Вольфа резко обернуться. Элизабет таращилась на шута, застыв и приоткрыв рот, пока под ее ногами растекалась лужа из упавшего кувшина.

— Он говорит! — выпалила она, указывая пальцем на лохматого мальчишку, отвечавшего ей таким же удивленным взглядом.

— А разве я не должен? — неуверенно осведомился шут.

— Нет! То есть… Ох, Светоч, я должна позвать эрбпринца!

Вольф не успел ее остановить — Элизабет умчалась прочь, позабыв о манерах. Шут озадаченно почесал затылок и пробормотал:

— Я думал, даром речи обладают все…

— Но не ты, — мягко возразил Вольф. — Насколько мне известно, ты не произнес за свою жизнь ни слова.

— Правда? Что ж… Тогда понятно, почему девица ускакала прочь, словно перепуганная олениха.

Говорил шут легко и ладно, вот только его слова никак не вязались с внешностью мальчишки. Он словно пытался подражать взрослым, понабравшись у них и интонаций, и чувства легкого превосходства над младшими.

— Ты помнишь о себе хоть что-то? — спросил Вольф, хмуро вглядываясь в удивленное лицо шута.