Книга Псих. Расплата, страница 31 – Павел Барчук, Павел Ларин

— Он сейчас переступит с ноги на ногу.

Моя фраза прозвучала ровно за долю секунды до того, как Николай Петрович реально перенёс вес с правой на левую ногу крошечным шагом.

— Оглянется на дверь.

Уборщик оглянулся ровно с завершением слова «дверь».

— Вытрет ладонь о штаны.

За спиной раздался шорох ткани, и снова не после моей фразы, а во время неё.

«Псих, — задумчиво произнёс Мозгоед. — А такому ты не учился. Считывать намерения, глядя на объект, — да. С полным отсутствием контакта с объектом — ни разу. Что за прикол?»

«В душе понятия не имею. Просто знал, что получится, поэтому и сделал. Думаю, мне не нужно смотреть на человека, чтобы считать, как он поступит в следующую секунду. К тому же мужик этот слишком открытый, простой».

В зале стало тихо.

Мираж перестала стучать пальцами по столешнице. Берг очень медленно надел очки обратно. Дроздов наклонился к соседу и снова что-то переспросил, но ему уже никто не ответил.

— Достаточно, — произнёс Раменский. — Спасибо, Николай Петрович. Вы свободны.

Уборщик потоптался, глянул на меня один раз, коротко, с непонятным выражением, и попятился к двери. Буквально мгновение — и его словно ветром вынесло из зала.

— Ну ладно, — вздохнул Куликов. — Убедил… А по мозгам ударить можешь? — вдруг спросил он. — Ну, чтобы человека с ног свалить.

Я посмотрел на Старейшего.

Вспомнил администратора за кулисами. Часы с потёртым ремешком. Расписание с ровными галочками, которые он ставил весь вечер.

— Нет, — ответил уверенно, глядя Куликову в глаза.

— Хм… Жаль, — очень правдоподобно огорчился Медведь.

Совет снова ожил, зашевелился. Короткие взгляды, кивки. Похоже, ответ им понравился даже больше, чем вся демонстрация.

Ну да. Телепат, который отлично читает ауры и намерения, но не умеет бить. Полезный и не страшный.

Они по-любому знают, сколько ступеней в развитии моего Дара, но пока поверили в переходное состояние с первой на вторую. Именно то, что и требовалось.

Дальше про меня опять забыли.

Совет вернулся к тому, с чего начал. Сроки моей подготовки, программа наблюдения, кому поручить наставничество. Берг что-то говорил про финансирование, Шейн подсчитывал вслух, Раменский слушал и не перебивал. Но самое главное — они вдруг как-то резко заткнулись про инициацию и Центр Реабилитации. Будто вопрос решён. Хотя никто никаких решений не озвучивал, я бы точно не пропустил столь важное заявление.

Такое чувство, что после моей демонстрации и ответов на заданные вопросы Старейшие резко прониклись предложением Пульса оставить меня в Авангарде.

В итоге они даже на полном серьёзе начали выбирать наставника среди Девятки. Тут одарённые оживились и принялись спорить, кто больше достоин этой роли. Правда, спор у них был слегка… как бы это сказать… дебильный, что ли. Каждый выдвигал свою кандидатуру, но делал это так, что к концу самопрезентации всё каким-то удивительным образом упиралось в Апогея. По сути, члены Девятки просто нахваливали своего предводителя.

Сам Апогей скромно улыбался, только изредка вставлял что-то типа «да не стоит», «я не так хорош в обучении других», «вы меня слишком превозносите». Хотя рожа у него буквально светилась от удовольствия. Судя по всему, всё это тоже было заготовкой.

Я сидел как дурак в своём десятом кресле и наблюдал весь этот цирк с медленно, но верно растущим раздражением. Чтобы не ляпнуть чего-нибудь резкого, принялся от нечего делать изучать ауры Старейших. Не лез к ним, просто смотрел со стороны. Затея оказалась не самая удачная.