Книга Псих, страница 45 – Павел Барчук, Павел Ларин

От парковки до дорожки, по которой я двигался, — метров тридцать. Фонарь у административки бликовал через плечо мужика, лица толком не разглядеть. Но и без лица понятно — он в курсе, что я его тоже заметил.

«Не останавливайся, но и не беги. Двигайся естественно, не быстрее обычного.»

Голос в башке заговорил без прежнего раздражения. Он теперь звучал более сосредоточенно, что ли.

«Голову не поворачивай. Смотри перед собой».

Пришлось послушаться. Я, конечно, понимал, что двое особистов на парковке Инкубатора — тема странная, но есть ощущение, мой кореш знает о них больше, чем известно мне. Двигался вперед расслабленно, при этом пытался держать безопасника в поле зрения. Чуть глаза к чертовой матери не сломал.

Тип в черном не двигался. Стоял на прежнем месте. Его товарищ по-прежнему сидел за рулем и тоже никакой активности не проявлял.

Между лопатками вдруг появилось странное ощущение. Будто холодный ветер пробежался прямо по коже. Но это точно было не от ветра.

Прошёл ещё десяток шагов. Не выдержал, повернул голову — короткое движение, вроде как глянул в сторону котельной.

Мужик стоял всё там же. И всё так же смотрел.

«Отвернись, придурок». — тут же вызверился Голос.

За угол жилого корпуса завернул на автопилоте. Плечи ныли от напряжения — оказывается, всю дорогу держал их прямо. Прислонился спиной к холодному кирпичу. Постоял пару секунд, выдохнул.

«Какого хрена⁈ Кто это?» —накинулся я мысленно на Голос.

В ответ тишина.

«Эй, слышишь? Алё. Кто это?»

«Никто. Иди мойся и ложись спать. Утром поговорим».

«Хрен там!— мысленно я почти орал. — Эти двое сегодня были у директора. Что они делают на территории? Зачем приперлись в Инкубатор? Они же из Службы Безопасности Конфедерации!»

«Витя. Сделай, как я говорю. Не задавай сейчас вопросы. Иди мойся, ложись. С каждым днем ты будешь понимать больше и больше. Обещаю».

Он впервые назвал меня по имени. Не «пацан», не «придурок». Именно — Витя.

От этого стало как-то не по себе.

Я выматерился вслух и двинул к жилому корпусу, а то стою, как идиот, спиной вытираю кирпичи.

Здесь, как всегда бывает в это время, наблюдалось вечернее оживление. Кто-то бродил по коридору и жалобно просил дать списать домашку, кто-то ржал и бесился. Со стороны учебной комнаты доносился громкий, немного драматичный голос — Клоп репетировал свое выступление на Дне благоденствия. Ему поручили читать какой-то до блевотины патриотичный стих.

Самое забавное, даже внезапное сумасшествие Кабана не смогло перебить мою новую «популярность» — пока я шел по первому этажу и поднимался на второй, к спальням средней группы, мне навстречу попадались воспитанники, но каждый из них при виде моей физиономии резко сдвигался к стене и отводил взгляд.

Зашибись, Кабан ловил невидимых тараканов, крушил столовку, раскидывал в разные стороны церберов, но его никто не боится. Я всего лишь находился рядом со Штыком, и меня уже записали в серийные убийцы.

Дотопал до своей спальни, толкнул дверь. Внутри было пусто. Всё правильно — до отбоя ещё час с лишним, пацаны отрываются кто как может перед сном. В рамках дозволенного, конечно. Думаю, большинство сидит в комнате отдыха, где телек. Смотрят сериал, который крутят как раз в это время.

Достал из своего шкафчика полотенце, майку с трениками на смену, мыло в мыльнице, зубную щётку. Пасту тоже прихватил, хоть у меня она уже почти закончилась. Придется выскребать остатки. Новую выдадут только через два дня.