Книга Псих. Первая кровь, страница 42 – Павел Барчук, Павел Ларин

Я перевёл взгляд на Толика и Люка.

Аура Гнуса плескалась мутной желтизной. Густой, болотной. Это был страх. Причём не тот, который случается почти каждый день. Другой. Такой, от которого люди не могут спать неделями.

А Сиротин… Сиротин смотрел на меня с интересом. Как на что-то, о чём читал в книжке и вот наконец увидел вживую.

— Мы выбрались? — спросил я.

— Выбрались, — коротко ответил Зубов.

— А инквизиторы?

Цербер помолчал. Потом отвернулся, посмотрел вперёд, на дорогу.

— Не поехали с нами.

Толик сзади издал какой-то звук. То ли всхлипнул, то ли хмыкнул. Я обернулся.

— Гнус.

— А?

— Что там было?

Бывший сосед открыл рот. Закрыл. Потом быстро глянул на Зубова, будто спрашивал разрешения.

Цербер разрешения не дал. Он молча включил передачу, и машина тронулась.

— Толик, твою мать, — сказал я. — В чем проблема ответить на простой вопрос? Что там было?

— Псих… — Гнус отвёл глаза, уставился в своё окно. — Я, короче… давай не сейчас, а?

Мозгоед в голове молчал. Не издавал ни слова. Ни звука. Ни единой ехидной подколки. Я даже не был уверен, что он там вообще есть.

Пощупал шишку ещё раз. Провел под носом — сухо, крови нет. Вообще нет, ни следа, ни корки. Хотя из меня хлестало, когда я гнал волну по бункеру.

Странно.

Посмотрел вниз, на свои руки.

Костяшки на правой были сбиты. Свежие ссадины, ещё влажные. Под ногтями что-то тёмное.

Я перевернул ладонь. Потом обратно. Медленно опустил руки на колени.

Никто в машине не произнёс ни слова.

Рольставня с грохотом поползла вверх. Мы дружно нырнули в гараж. Зубов проскользнул последним. В руках он держал сумку, куда мы ухитрились напихать картриджей и папок. Воспитатель остановился на пороге, внимательно оглядел помещение. Ставня была закрыта на замок, когда мы пришли, но цербер выглядел напряженным. Он будто опасался, что в гараж во время нашего отсутствия мог кто-то наведаться.

Зубов постоял около минуты, потом принялся кружить по комнате, пристально разглядывая каждый угол, каждый предмет. После детального осмотра вроде бы расслабился, подошел к столу, швырнул на него сумку. Картриджи внутри глухо щелкнули друг о друга. Развернулся ко мне.

Аура у него снова успокоилась, застыла, но по верхнему краю все еще бежала белёсая нитка.

— Рубин, — сказал Зубов ровным, безэмоциональным голосом. — Я не знаю, что ты такое. Может, ты и сам не знаешь. Такое тоже может быть. Но запомни одну вещь. Хорошенько запомни. Если пойму, что ты стал для меня опасен — убью. Без предупреждений и без разговоров.

— Ага… убьёшь его… как же… — тихо буркнул Гнус. Затем подошел к бутылке с водой, открыл крышку и сделал несколько жадных глотков.

Толик сказал это тихо, но услышали все.

Зубов повернул голову к моему бывшему соседу и так на него глянул, что тот подавился водой. Быстро закрутил крышку, вернул бутылку на место и метнулся к столу. Принялся изображать бурную деятельность, вытаскивать папки с картриджами

А вот Сиротину явно было плевать на все. Рыжий стянул мокрую куртку, повесил её на крючок в стене и потопал к полкам с консервами. Марево вокруг сопляка даже не колыхнулось. Такое ощущение, будто мы вернулись с прогулки по вечернему лесу, а не из бункера, где нас чуть не угандошили.

— Ну да, — хмыкнул Гнус, наблюдая за рыжим исподлобья и попутно выгружая нашу добычу, — Самое время пожрать.