Книга Псих. Первая кровь, страница 50 – Павел Барчук, Павел Ларин

— Какая?

— Такая, что в бумагах много всего, но это просто сухие отчеты. Уверен, всё интересное — на картриджах. Там могут быть записи самих экспериментов. А это уже серьезная хрень, с которой можно что-то делать.

Зубов кивнул на боксы, сложенные рядом, на столе. Их набралось прилично, штук двадцать пять. Мои четыре с наклейкой про синхронизацию лежали отдельно — я их вчера сунул под диван.

Когда очнулся в машине, картриджи из внутренних карманов куртки уже вытащили и положили в сумку, в общую кучу. Но я ухитрился перед сном их снова забрать. Цербер, судя по всему, пропажи не заметил. Или заметил, но промолчал по какой-то причине.

«Заметил, — уверенно сказал Мозгоед. — Он их пересчитывал, я тебе отвечаю. Просто пока не поднимает кипиш. Вполне возможно, тупо наблюдает за тобой, ждет, что будешь делать».

«Спасибо, обнадёжил.»

— Значит, нужен проектор, — сказал я вслух вполне очевидную вещь.

— Значит, нужен, — согласился Зубов. — И вот тут начинается самое весёлое, Рубин. Потому что эти аппараты сняли с производства ещё до моего рождения. В магазине такой не купишь. С рук — тоже вряд ли. Остаются музеи, архивы, старые библиотеки и частные коллекции.

— То есть места, где полно народу и камер, либо куда не добраться.

— Соображаешь. — Цербер криво усмехнулся. — Поеду сегодня. Пройдусь по барахолкам сначала, заскочу в музей и библиотеку, потом видно будет.

— Иду с тобой.

Решение было спонтанным и необдуманным, произнес это скорее на порыве эмоций.

Зубов посмотрел на меня так, будто я предложил ему сплясать.

— Ты в своём уме? Твою рожу полдня крутили на всех экранах Конфедерации…

Он вдруг осекся, завис, мрачно разглядывая мою физиономию.

Цербер резко о чем-то подумал. Неожиданно для себя самого. И теперь пытался переварить. Подозреваю, просто понял, что оставлять меня, Гнуса и Сиротина без присмотра неразумно. Вернее даже не так. Толик и Люк сами по себе никакой угрозы делу не представляют. А вот под моим руководством…

«Смотри-ка, — оживился Мозгоед. — А цербер-то тебя боится. Прям вот по-настоящему. Он сейчас пытается выбрать меньшее из зол, но по факту оба „зла“ ни хрена не маленькие. Бросит тебя с пацанами, ты можешь подбить их на какую-то ерунду. Сбежать, например. Прихватив с собой все улики. Но и тащить в город парня, который засветился в телеке, тоже идея такое себе.»

— Хорошо. Поедешь со мной, — сказал наконец Зубов. — Никонов и рыжий остаются здесь. Натянешь кепку поглубже, чтобы козырек закрывал лицо. Выйдем, первым делом заскочим в парикмахерскую. Пусть тебя постригут и… — Он усмехнулся, — Посмотрим, что еще можно сделать.

Вот это «что еще» мне как-то сразу не понравилось, но выкобениваться я не стал. Мне надо самому найти, где в городе есть рабочие проекторы. Только так получится просмотреть картриджи.

Зубов снова аккуратно собрал бумаги в стопки, навел быстро порядок на столе.

— Схожу за тачкой, — сказал он. — Надо завести, пусть прогреется. Подъеду минут через десять, собирайся.

Цербер подошел к рольставне, поднял ее ровно настолько, чтобы мог просочиться под ней, и вышел на улицу.

Я выждал пару минут. Хотел убедиться, что воспитатель реально ушел, а не шкерится поблизости. Затем посмотрел на пацанов. И Гнус, и Сиротин вроде бы спали. По крайней мере, один лежал на спине, второй отвернулся к стенке. Этого уже достаточно. Главное, чтобы они не наблюдали за мной.