Книга Псих. Первая кровь, страница 54 – Павел Барчук, Павел Ларин

— Здрасьте, — сказал я.

Аура брюнетки немного потемнела. Это не было похоже на подозрение, скорее — обычная досада. Мозгоед прав. Она рассчитывала провести время с Зубовым, а тут — какой-то пацан непонятный.

— Алла, — представилась она и сразу перешла к делу. — Ну и чего делаем?

— Стрижку, — ответил вместо меня цербер. — Так, чтобы родная мама не узнала. И цвет.

— Какой цвет? — удивилась брюнетка.

Зубов повернулся к ней, посмотрел как на дуру.

— Алусик, ты внезапно поглупела за месяц нашей разлуки. Мы же в парикмахерской. Ясен хрен, цвет волос. На голове, если что. Для всего остального пацан еще не дорос. Сделай его пепельным блондином.

Дамочка резко покраснела, смутилась, опустила взгляд. Страсти в ней как-то поубавилось.

— Сначала пострижемся, — тихо сказала она.

Затем отошла к раковине, начала вытаскивать из тумбочки полотенца. Но все время доставала что-то не то. Думаю, пыталась скрыть навернувшиеся на глаза слезы.

— Что за бред про блондина? — спросил я шепотом.

— Не бред, — так же тихо ответил Зубов.

Мы стояли с ним возле кресла, на расстоянии нескольких метров от Аллы.

— Я не буду красить волосы.

Цербер сделал ко мне шаг, повернулся так, чтобы прикрыть спиной от брюнетки.

— Ты будешь делать все, что я скажу, — процедил он сквозь зубы. — Сядешь в это гребаное кресло и послушно превратишься в гребаного блондина.

— Не сяду, — я говорил так же, почти не разжимая губ. — Стриги налысо, по хрену. Красить не дам.

Цербер пристально посмотрел мне в глаза, а потом вдруг резко расслабился.

— Не вопрос, — сказал он. — Тогда мы поступим иначе. Я просто сломаю тебе нос в трех местах, сверну челюсть. В больничке на твою разукрашенную физиономию наденут гипсовый намордник, и тогда точно ни одна тварь в этом городе никогда не узнает парня из телека.

Голос старшего воспитателя звучал вполне спокойно, даже как-то буднично.

«Он не шутит, — радостно сообщил Мозгоед.— Реально сломает. Мужик конкретно намерен изменить твою внешность. Естественно, никто не запомнил в деталях лицо какого-то там простеца. Ты стоял рядом с Апогеем, и все пялились только на этого ублюдка. Но изменить кое-какие моменты все же разумно. Тут я, пожалуй, поддержу нашего бравого вояку. Не упирайся, Псих, покрась ты эти сраные волосы. Будешь блондином… — телепат помолчал, а потом ехидно добавил: — Как твой любимый Апогей.»

Дверцы тумбы перестали хлопать, раздался звук воды.

— Мальчики? — позвала Алла. Она уже успокоилась и теперь стояла возле раковины, глядя на нас. — У вас там все нормально?

Зубов развернулся к ней, натянул подобие улыбки. Вышло у него не очень. Скорее похоже на нервный оскал.

— Нормально, — ответил он. — Молодежь. Гормоны, умишка маловато, все дела. Говорит, хочет не в белый, а в розовый покраситься. Еле отговорил.

— Ой, да они все время какую-то глупость придумывают, — рассмеялась Алла, потом засюсюкала со мной: — Витенька, иди сюда. Давай голову помоем.

Пришлось подчиниться. Хрен с ним, буду блондином. В конце концов, не помру. Хотя издевка Мозгоеда насчет Апогея выбесила сильно.

Через пять минут я уже сидел в кресле и наблюдал в зеркале, как шустро Алла работает ножницами. Волосы падали на пол темными клочьями. Из отражения постепенно исчезала знакомая физиономия. Оказывается, какая-то дурацкая стрижка реально меняет лицо.