Книга Псих. Первая кровь, страница 87 – Павел Барчук, Павел Ларин

На этот раз откат ощущался немного иначе. Будто я пьяный.

«Слишком большая площадь воздействия, —с готовностью пояснил Мозгоед.— Ты и есть сейчас пьяный. Но только по-нашему, по-телепатовски».

— Ничего не случилось. — Цербер вылез, обошёл машину, рванул на себя боковую дверь. — Ты совсем перестал соображать, Рубин? Тачка числится за конторой. Завьялов через десять минут закончит у ворот, вернётся на стоянку и увидит пустое место. Думаешь, он будет плакать и рвать на себе волосы? Хрен там. Сразу подключат ментов.

Я подумал. Соображалось плохо, но в целом мысль дошла.

— Он поймёт, что машину угнали.

— Правильно, — кивнул цербер.

Он подхватил меня под мышки и выволок наружу. Ключи из замка вытаскивать не стал. Наоборот, оставил в зажигании и дверь водительскую прикрыл неплотно.

— Теперь реально угонят, — заметил я.

— Вот и славно. Значит, поедет дальше без нас.

Логично, чего уж. Цербер как-то умудряется выжимать здравый смысл в любой ситуации.

Стоило Зубову меня отпустить, колени подогнулись, и я поехал спиной по борту вниз, к асфальту. Рука Зубова тут же цапнула мой воротник, вздёрнула обратно.

— Рубин.

— Ммм.

— Смотри на меня.

Я честно попытался. Рожа старшего воспитателя расплывалась, будто нас разделяло стекло, по которому бежит вода. Из носа снова потекло, машинально вытер рукавом.

Зубов коротко, без замаха, влепил мне ладонью по щеке. Не сильно. Ровно настолько, чтобы в башке щёлкнуло и картинка на мгновение собралась в одно целое.

— Слушай сюда, — заговорил старший воспитатель. — До остановки четыреста метров. Потом сядем на автобус, проедем пять остановок. Выйдем и через два квартала окажемся у промзоны. Если ты вырубишься по дороге, я тебя тащить не буду. Оставлю там, где упадёшь. Понял?

— Ты брешешь… — на моей физиономии появилась счастливая и, по-моему, совершенно дебильная улыбка.

Рука сама собой потянулась к лицу Зубова, пальцы цапнули его за щёку и принялись её трепать.

— У-ти… злой цербер брешет мне как псина… Тю-тю-тю…

Я сюсюкал, будто конченый шизик. Умом понимал — хрень какая-то. Веду себя, словно закинулся дурью или алкашкой. Но сделать с этим ничего не мог. Ещё немного — и у меня, походу, побегут розовые пони.

«Не ссы, Псих, — вылез Мозгоед. — Скоро отпустит. Так бывает, когда ты берёшь чужие эмоции. Много эмоций. Для телепатов, говорю тебе, это как налакаться винищем».

Зубов секунд двадцать молча смотрел на меня. Наверное, прикидывал, как поступить: грохнуть здесь, бросить на хрен идиота или всё-таки дотащить до гаража, а там уже прикопать.

В итоге он просто сгрёб меня за шиворот и потащил прочь со двора. Правда, мы тут же нырнули в соседний. Все они были до жути похожи друг на друга, эти дворы. Детская площадка с облезлой горкой, лавочки возле подъездов, лысые кусты в палисадниках.

Под козырьком стоял мужик. Курил и без какого-либо интереса пялился в нашу сторону. Мимо промаршировала бабка с пакетом, полным бутылок. Бутылки звенели, и этот звон казался мне неимоверно приятной музыкой. Будто в пакете у старухи сидят феечки и звенят крылышками. Я даже попытался догнать бабку, чтобы освободить феечек, но Зубов успел поймать меня за шиворот и ткнуть под рёбра. Для профилактики. Честно говоря, боли не почувствовал вообще.

— Иди ты уже, скотина, — прошипел старший воспитатель.