Книга Псих. Первая кровь, страница 92 – Павел Барчук, Павел Ларин

— Ладно, — сказал он. — Теперь понятно, что нам надо делать.

Что-то в его голосе мне сразу не понравилось. Так говорят люди, которые всё уже придумали и обсуждать не собираются.

— Ты пойдёшь в Девятку, Рубин, — Зубов смотрел на меня совершенно спокойно. — Не в гости и не в качестве ручной собачки Апогея, чего бы он там ни затеял. Ты станешь её членом.

Сначала мне показалось, что это такая хреновая шутка, но через пару секунд я понял — Зубов ни черта не шутил.

Я молчал где-то минуту. Соображал, что сказать в ответ и желательно не матом. Подходящих вариантов не нашлось, поэтому спросил самое очевидное:

— Зачем?

— Что «зачем»? — Зубов посмотрел на меня так, будто из нас двоих именно я предлагаю всякую хрень.

— Зачем мне в Девятку?

Цербер прошёлся по гаражу с задумчивым видом, потом остановился возле Гнуса, выдвинул стул, развернул спинкой вперёд и уселся напротив. В некоторых привычках мы с ним неприятно похожи.

— Соображай, Рубин, — сказал он. — Кто заправляет Конфедерацией? Кто решает все вопросы, особенно в отношении одарённых?

— Совет, — ответил я раздражённо. — И? Что за тупой ребус, в котором ответы подразумеваются сами собой? Давай без игры в угадайку, просто говори по делу.

— Погоди, — хмыкнул старший воспитатель. — По делу ты туго соображаешь, если до сих пор ни черта не понял. В Совете сидят простецы. Простецы… Врубаешься?

Я молча смотрел на старшего воспитателя, потому что пока, хоть убейся, врубался только в одно — у цербера реально поехала крыша. Он начал заговариваться и нести какую-то чушь.

— Да чтоб тебя… — Зубов усмехнулся, качнул головой. — Они простецы, у них нет ни капли Дара. А ты у нас…

Он снова выдержал паузу, позволяя мне самому додумать конец фразы.

И вот тут до меня начало доходить, к чему подводит цербер. Честно говоря, легче не стало, потому что до этого он всего лишь казался поехавшим, теперь же стало понятно — реально поехал.

— Ты хочешь, чтобы я залез в головы Совету Старейших и вытащил оттуда информацию о том, куда делся твой пацан?

Мой вопрос прозвучал предельно саркастично. Даже не пытался сгладить углы или сделать интонацию не столь ядовитой.

Произнёс вслух и тут же сам рассмеялся. Потому что всё это выглядело до безобразия нелепо.

А вот Зубову смешно не было. Он сидел с каменной рожей и мрачно пялился на меня.

— Погоди, — мой смех резко оборвался. — Ты серьёзно? Совсем, что ли, звезданулся? Во-первых, даже если попытаюсь это сделать, у меня вряд ли получится. У Старейших охренительная защита от телепатов. Я её видел у Раменского, — тут пришлось немного соврать, чтобы не палить Мозгоеда. Но это ведь и неважно. Главное, что защита реально есть, иначе телепат так не ссыканул бы. — Во-вторых, ты меня, конечно, Иван Сергеевич, извини, но с какого перепуга решил, что кто-то из Совета вообще помнит твоего пацана? Думаешь, они лично этим занимаются? Да у Раменского штат в несколько тысяч человек. Он не может чисто физически знать в лицо каждого одарённого, который проходит через центр.

Старший воспитатель резко встал со стула, снова прошёлся по гаражу. Правда, теперь он делал это для того, чтобы успокоиться. Мои слова о мальчишке сильно задели Зубова. Ну извините, блин. Не собираюсь проявлять больше эмпатии и сочувствия к человеку, который на полном серьёзе планирует использовать меня как грёбаный инструмент для своих целей.