Книга Роковой зов, страница 147 – Нора Арон

Нина подняла голову и посмотрела прямо в глаза, тихо вздохнула, встала на цыпочки и решительно поцеловала. Тело откликнулось мгновенно, по спине побежали предательские мурашки. Мы замерли на несколько секунд, всматриваясь друг в друга: она — несмело давая желанную надежду, я — ища малейшие признаки сомнения.

Дыхание участилось, когда я увидел в ее глазах абсолютное доверие и любовь. Моя ты, родная! Я взял ее маленькую ладошку и приложил к груди в районе сердца, пусть послушает, что она делает со мной. Кожу обожгло, кровь забурлила сильнее. Ладошка стала беззастенчиво путешествовать дальше, открывая новые горизонты.

Я расстегнул и сбросил с ее плеч легкий шелковый халат, присел на подоконник и одним движением усадил жену себе на колени. Стыдливый румянец разлился по щекам девушки. Какая же ты сладкая, если б ты знала. Поцелуй был глубоким и жарким, правда, я еще пытался сдерживать себя. Проложил дорожку из коротких поцелуев вдоль шеи, потом от ее ключиц к раскрытым манящим губам, вкус ее бархатистой кожи пьянил и сводил с ума.

Едва сдерживаясь, я тихо прошептал.

— Нина, если мы сейчас не остановимся, больше я тебя не отпущу…

В ответ девушка мягко отстранилась, встала с колен, протянула руку и несколькими ловкими движениями распустила косу, волосы окутали ее с двух сторон, укрыли как покрывало. А потом, не дав мне опомниться, Нина спустила бретельки своего шелкового пеньюара, он скользнул вдоль тела и воздушным облаком осел на дорогом шинарском ковре.

Большего приглашения мне и не требовалось.

Не помню как мы добрались до спальни, благо есть смежные двери между ней и кабинетом, не опозорились господа перед слугами. Хотя меня бы в тот момент и сам Черный Бог не остановил.

Девочка моя, какая же ты маленькая и такая горячая, словно плавишься под моими руками. Не стесняйся, не надо, никого нет прекрасней. Доверься мне, как делала уже не раз прежде. Рука в руке, ритм сердец выравнивается в унисон, двигаемся навстречу друг другу. Мы с тобой сплетаем свой брачный узор на этих шелковых простынях.

Ловлю губами твое дыхание, оно обжигает. Твой крик разрывает тишину спальни, я вторю тебе. Наконец, мы падаем без сил. А за окном слышатся первые звуки просыпающейся столицы. Вскоре Римсток забурлит и зашумит — сплетнями, новостями, событиями, обычной городской жизнью.

Мы впервые встретим новый день вместе, как и следующий за ним, и следующий. Как мужчина и женщина, как муж и жена, как леди и лорд Ревенфорд, как двое влюбленных, соединивших две жизни в одну навек.

Ты засыпаешь, доверчиво прильнув сбоку, я ласково целую тебя в висок. Спи, родная, и пусть тебе сняться добрые сны. А я буду оберегать твой покой. Всегда.

Алексия Риверс

Идя по длинным коридорам малого королевского дворца Алексия кивала спешащим по своим делам многочисленным служащим, чиновникам, встречающимся время от времени представителям аристократических семей Ингрии. Кого-то она знала с детства, кого-то видела каждый день, живя во дворце безвылазно последний месяц, с кем-то встречалась впервые, но все они выказывали безоговорочное почтение сестре нынешнего короля.

Церемония коронации прошла за закрытыми дверями и в присутствии лишь нескольких членов королевского совета, изрядно поредевшего за время допросов и разбирательств. Ревенфорд сильно проредил великосветское общество столицы.