Книга Две луны, страница 45 – Степан Сказин

«Боны» налетели на меня стервятниками — и принялись колоть ножами.

Девушка за прилавком закричала.

Я ссутулился — и прикрылся рукой.

Надо отдать должное Адольфу и компании: молодчики оказались храбрее футбольных фанатов. По крайней мере — не показали сразу спины. Но то, как я лихо разобрался с двумя поганцами — явно произвело впечатление на остальных. Троица наносила ножевые удары бестолково. Подбодряющие себя воплями неонацисты больше мешали друг другу.

Лезвия разорвали мой рукав, оцарапали руку. Но серьезных ран я не получил.

Тогда я ударил сам. Издав гортанное «г-ха!..» — я всадил нож «Родимому пятну» прямо в сердце. Нелепо взмахнув руками — неонацист с открытым ртом повалился на пол.

Адольф и «Удав» оцепенели на миг.

Думали ли отморозки — толпой кидаясь на меня одного — что дело дойдет до убийства их брательника?..

Да я и сам не предполагал полминуты назад, что схватка будет не на жизнь — а на смерть. Мне казалось: как всегда — настучу по головам, раздам пинков… Но дело дошло до пролития крови. И я не остановлюсь — пока не перережу всех бонхедов, как баранов, или пока субчики не побросают ножи и не сдадутся.

Секунды — на которую Адольф и «Удав» застыли, как под взглядом Медузы Горгоны — мне хватило, чтобы подобрать нож того нацика, которому я заехал коленом по мошонке.

«Удав» опомнился — и буром попер на меня. Я не растерялся — и молниеносно вонзил неонацисту нож в шею. «Удав» крякнул, захрипел — и рухнул подрубленной сосной. Кажется: у меня на счету второй труп.

У рыжего Адольфа глаза выкатились из орбит. Ошарашенно, ошеломленно он посмотрел на меня — и бросился к столу, на котором все еще стояла бутылка водки.

Поднялся с пола «Растопыренные уши». Достав нож — встал рядом с Адольфом.

— Сзади!.. — крикнула мне девушка из-за прилавка.

Я вовремя обернулся: бонхед с отбитой мошонкой как раз подкрадывался ко мне — чтобы ударить в спину.

Не знаю, в какой момент я превратился в гения дзюдо — но я схватил «Отбитые яйца» за руку и за ногу, оторвал от пола и швырнул в Адольфа и «Растопыренные уши».

Куча мала!.. Сбитые своим «летучим» товарищем — Адольф и «Растопыренные уши» с полминуты валялись на полу. Вставая — кто-то из неонацистов задел бутылку водки. Бутылка упала — и покатилась мне под ноги.

Тяжело дыша, с высунутыми по-собачьи языками — нацики (двое с ножами и один безоружный) смотрели на меня налитыми кровью глазами. Я вырвал из шеи «Удава» окровавленный нож — а в другую руку взял бутылку. Упершись спиной в витрину — я сверлил неонацистов взглядом.

— Ты… ты… — прохрипел Адольф, вытягивая в мою сторону руку с ножом, — ты убил наших братанов!.. Думаешь — после такого мы оставим тебя живым?!..

Голос рыжего сорвался на визг.

— Бросайте ножи и уносите отсюда зады, — прорычал я тигром, — если сами хотите остаться целыми.

— Что-о?!.. — взревел «Отбитые яйца». — Да ты знаешь, в какой фарш мы тебя превратим?!..

Я и нацистская троица начали медленно сходиться.

Когда расстояние между мной и супостатами сократилось до метра — «Растопыренные уши» сбоку бросился на меня…

И получил бутылкой по голове.

Осколки стекла и водочные брызги — разлетелись во все стороны. «Растопыренные уши» пошатнулся — и медленно осел. Волосы у него были в крови.

В руке у меня осталось отколотое горло бутылки — расходящееся несколькими стеклянными «зубами». Этим своеобразным оружием я ткнул «Отбитым яйцам» аккурат в левый глаз. И закончил дело — вогнав нацику нож в солнечное сплетение.