Книга Грозный Шторм, страница 94 – Алика Фортис

Но, в принципе, можно и не удивляться.

Макс тоже фанатик. Он хоть и перевёлся на внутренние рейсы и уже несколько лет там верой и правдой, но работой своей буквально горит.

Папка из Макса тоже отличный. Никогда не забуду те ощущения, когда я родила, и как он радовался.

Сначала, правда, чуть больницу и мой университет не разнёс. Но потом очень радовался.

А почему чуть не разнёс? Так у меня роды аккурат на защите начались. Он подозревал весь пед.состав во всех смертных грехах. И роды они спровоцировали, и меня, бедную-несчастную, нервничать заставили. И в больнице врачи не торопились, будто у меня не стремительные роды.

Короче, Макс на панике – запоминающееся зрелище.

Но Макс как надёжный, любящий муж и отец – запоминается не

меньше.

Когда близнецы только родились, в большей степени ими занимался он. Я так, просто как передвижная молочная кухня на ножках.

Макс трясся над нами, как над хрустальными. Мне вообще напрягаться не давал. Из меня, мол, целых два человека появилось. Я свою миссию выполнила и должна набираться сил, дальше он пока сам. Так что сил набраться я смогла.

Люблю эти воспоминания. Как и многие другие.

Не без труда уложив детей спать, пошла в нашу с мужем спальню. Макс ещё не спал, меня дожидался.

— Уснули? – спросил, стоило мне зайти в спальню.

— Ага. Но сам знаешь, это не показатель, – ответила и принялась раздеваться.

Никто не отменяет того, что две пары маленьких ножек могу в скором времени притопать к нам. Это они любят. Особенно когда Макс дома.

В общем, когда он не в рейсе, мне приходится конкурировать с собственными детьми, чтоб урвать себе его хоть ненадолго в единоличное пользование.

— Ну, тогда иди сюда, моя любимая девочка. Мы быстренько, – и откинул одеяло в сторону.

Оу, он меня, оказывается, тоже ждал. Прям изнемогал в ожидании, судя по эрекции.

— Бегу, – почувствовала себя стриптизёром, который одним движением руки сдёрнул с себя всю одежду, оставаясь голышом. Вот я сейчас прям так же.

Мы вообще полюбили быстрый секс. Сначала это была вынужденная мера. Всё же любили мы это дело часто. А с малышнёй не всегда удавалось часто и долго.

Поэтому теперь у нас часто и быстро. Но в этом тоже есть своя пикантность. Во-первых, не всегда знаешь, когда и где случится сей процесс. Из разряда: шла, поскользнулась, упала на член. Ну типа такого.

Нет, подолгу тоже бывает. Но это, как правило, когда наши малыши остаются с Верой Михайловной, а мы срываемся куда-нибудь и отрываемся на всю катушку.

— Дверь закрыла?

— Спрашиваешь ещё, – я ж знала, куда иду, и предполагала зачем. Пока, во всяком случае, точно не закрепким и здоровым сном.

Ну, как и говорила, прелюдия была недолгой. И та больше словесной. Макс сжимал мою грудь и бормотал, как сильно меня любит. Я поглаживала член и тоже признавалась в любви. Ну да, романтика. Мы с ним такие. Оба на всю голову и по самые уши друг в друга.

— Макс, презерватив, – проблеснул у меня зачаток разума, когда он вошёл на всю длину.

Но стоило ему начать двигаться. Так нетерпеливо и жадно, как этот зачаток разума растворился. Будто и не было его.

— Не переживай. Я аккуратно, – сказал предельно серьёзно и достаточно убедительно, чтоб я поверила.

Поверила, но немного озадачилась знакомой интонацией в знакомой ситуации. Но об этом я вспомню немного позже, примерно через месяцок. А пока в отрыв со своим Штормом.