Книга Преданная, страница 22 – Мария Акулова

— Давай попробуем… — не дождавшись, Вячеслав предлагает. Я молчу. Ему быстро надоест меня подталкивать? — Ты можешь не дотягивать как юрист, Юля. Я тебя научу. Отпуск дам. С сессией помогу. Но мне нужна абсолютная лояльность. Изменишь парню…

Глаза расширяются, я на опережение ляпаю:

— У меня нет парня.

Перебив, чувствуя себя глупо. Тем более, что судья-Тарнавский равнодушно отмахивается.

— Без разницы. Заведешь, изменишь — твой выбор. Изменишь мне — пожалеешь.

Пульс учащается. Судя по строгому тону — это не шутка и не попытка запугать. Так и будет.

В прямом взгляде читаю, что преданность — это и есть единственное условие.

Еще понимаю, что предложение Тарнавского — это в большей степени помощь мне, чем его нужда. Я ему правда понравилась. Как человек. Он решил дать возможность сделать мощный старт.

И вот сейчас я еще могу встать и уйти. Он поймет, а я и не собиралась устраиваться помощницей судьи. Но почему-то не ухожу.

— Думать некогда, Юль. Да или нет.

Тарнавский подталкивает. Я до боли впиваюсь ногтями в кулак. Где же ваше терпение, господин судья?

Раз. Два. Три, Юля.

Три. Два.

— Юль…

— Я буду преданной, — обещаю и как в обрыв лечу.

Юля

«Крысиные» будни далеко не так кинематографичны и романтичны, как можно было бы предположить.

Последнюю сессионную и первую рабочую неделю я мотаюсь между университетом и судом. Тарнавский меня не грузит. Даже несколько раз спрашивает, как дела. Это когда замечает. Но и замечает далеко не всегда.

Наверное, это к лучшему для всех.

Когда я отдаюсь в его власть полностью, дает парочку мелких задач.

Было бы наивно ждать сходу сложных и юридических. К документам меня пока никто не подпускает. Я знакомлюсь. С работодателем, судом, его сотрудниками.

Из важного: сняла дурацкую картину. Еще веду переговоры с подчиненными руководителя аппарата суда (если цитировать Тарнавского — ленивого козла-Петровича) о решении вопроса с кондиционером.

С непосредственным начальником почти не общаюсь. Он преимущественно занят.

Мой максимум на данный момент — не мешать.

Вячеслав Евгеньевич позволил мне несколько раз поприсутствовать на судебном заседании. Прошлый секретарь Денис, с которым Тарнавский не сработался, вяло ввел меня в курс суддейских дел.

Мне было сказано, что в любой непонятной ситуации я могу звонить и уточнять, но чувствую, что нет. В чем была причина разногласий между судьей и прошлым помощником я напрямую не уточнила. Подозреваю, она на поверхности: Денис — медленный и ленивый. А пинать бесконечно у Тарнавского нет времени.

В этом я уже убедилась. Со временем у моего судьи беда.

Я бы хотела, чтобы главным переполняющим меня чувством был энтузиазм, но в реальности — настороженность и тревожность.

Отличница во мне хочет угодить. Хороший человек — спетлять. Будущий юрист — не упустить возможность.

На этой неделе я каждый день прихожу на работу к восьми тридцати, Тарнавский пролетает мимо ближе к десяти. Здоровается, спрашивает, все ли хорошо, заверяет, что помнит о своем обещании вдумчиво со мной поговорить… И забывает, захлопнув дверь в свой кабинет.

Иногда раньше уходит он. Иногда я. Слава богу, ни единого шанса на хотя бы какую-то важную информацию у меня нет. Разве что…

Я сверлю взглядом широкий монитор стационарного компьютера, чувствуя себя бестолковым элементом мебели. Заданий на сегодня господин судья мне не давал, сама я ничего не придумала. В возможность тета в кабинете Тарнавского не верю, потому что кабинет занят. Там…