Книга Стану смелой для тебя, страница 72 – Мария Акулова

О том, что её предложение зайти на кофе в тот вечер – не просто позабавило, как должно бы. Он ведь на полном серьезе целую секунду размышлял. На подъезд смотрел, окно «выбирал». Но разум победил. Она – девочка совсем. Не особенно понимает, насколько привлекательна. От чистого сердца зовет. А ему соглашаться нельзя. Потому что человек должен в первую очередь думать о последствиях своих действий.

О том, что это нормально для молоденькой и красивой – тут же заполучить такого же молодого ухажера. Что Гриша ей подходит. Что даже если брать в учет никому не нужную «отеческую заботу», придраться-то не к чему. А ему неприятно.

Смотреть, как парень залипает к святой Санте на кухне в офисе. Видеть, как приводит в ресторан.

То и дело съезжать с темы и взглядом. Отмечать, что она – кислая. Испытывать облегчение. Раздражаться на себя же. У себя же требовать оставить девочку в покое. А потом снова съезжать. Скользить по длинным ногам, когда идет в сторону уборных. Зачем-то подрываться следом.

Идти и продолжать смотреть. Чувствовать кожу пальцами, а себя – немного извращенцем.

Убеждать, что он правда в уборную, но видеть, как она сворачивает не туда… И идти следом.

Набрасывать на тонкие плечи свой пиджак. Неотрывно смотреть на губы. По-особенному притягательные.

Снова чувствовать себя извращенцем, потому что студентки, стажерки – не твоя весовая. Наивность и чистота – не твой кинк.

Ты не усложняешь там, где не стоит.

Ты по-прежнему видишь у неё на лбу красный крест. У тебя на тумбе всегда будет стоять фотография с её отцом. Её мать тебе не простит…

Но тебе почему-то приятно, что говоришь «Гриша – хороший парень», а она кривится. Потому что хороший… Да не тот.

Ей идет твой пиджак, и ты думаешь, как было бы в нём без ничего. У тебя играет фантазия, шалит кровь. Но ты сам себя осаждаешь, потому что это всё не нужно ей.

Двадцать один. Куда здесь ты?

И она тебе куда?

Просто, наверное, слишком непривычно милая. Просто, наверное, чувствуешь вину.

Но что чувствует и думает она – непонятно. Иногда кажется – чего-то от него ждет. Но чаще – тупо боится. Что нормально. Логично. Правильно. Ведь девочке не нужны сложности.

А ему не нужна девочка.

Только всё равно думает.

И в ресторане думает. И после ресторана тоже.

Принимает решение, что это – не дело и надо думать меньше. Лучше дистанцироваться. А потом берет в руки телефон, крутит, печатает… Получив же «я дома и мне тепло», улыбается. И «умница» отправляет искренне.

Она правда такая.

И ей – такой – нельзя портить стажировку. Себя убрать, дать кого-то, кто научит. Альбину. Вроде как перекреститься. Вроде как почти убедить себя, что всё привычно: не видишь – забываешь.

Но беда в том, что больше – нет.

Не видишь – ищешь. Находишь – злишься.

На себя, потому что искать не должен. На неё – потому что вечно грустная.

Отвлекаешься, с собой же договариваешься, что это – дело не твое. Получается даже. Во всяком случае, в это веришь. А потом вспоминаешь, как крутил в руках ключи от её машины и на губах – ухмылка. Потому что выглядит так, будто у них чуть-чуть взаимно.

Но с этим знанием – не легче. Потому что красный крест. И страх в её глазах.

Там вообще много всего. Даня успел понять. А может сам придумал, но она правда пытается ими говорить, а он правда не настолько прозорлив, чтобы уметь слышать. Иногда кажется, что она просит сделать шаг. Иногда – что ненавидит люто. Что обижена. Что в сомнениях.