Книга Незнакомцы, страница 89 – Мария Акулова

Ходить с ней по лезвию ножа — мой новый адреналин. Не помню, чтобы горы хоть раз так вставляли.

Перед глазами вспышками проносится серия эпизодов.

Ты хочешь прокататься на тачке? Я сделаю.

Хочешь ночь напролет ебаться? Давай. Я тоже.

Что ещё хочешь? Заказывай… Только не спрашивай, с чего я такой щедрый. Одна грань правды убьет тебя. Вторая — меня уничтожит. Нам, скорее всего, пиздец. А я хочу тобой нажиться.

Расширенные границы дозволенного не сбивают аппетит. Её неподдельные эмоции разжигают огонь всё сильнее.

— Давайте попробуем через неё сделать пробный вброс.

Бившееся ровно сердце спотыкается. Я смотрю на Вяземского молча. Я обнажил перед ними свои "успехи", Вяземский хочет ими воспользоваться. Всё логично. Ожидаемо. Закономерно. Просто…

А давайте ты нахуй пойдешь и не будешь лезть.

Давайте Расул закроет рот и будет молча исполнять.

Давайте я все сделаю сам, а с вами даже не пожадничаю поделиться. Кому что нужно.

Расул присвистывает, складывая руки на груди и немного откидываясь на табурете без спинки.

— Ну наконец-то! А то это как-то даже несправедливо. Я ему конфету на поебаться вожу, а когда работать будет — непонятно.

— Расул, заткнись.

Я не выдерживаю, но достается языкастому придурку, а не Вяземскому.

— Да, Расул. Не лезь. Так что скажешь про вброс через нее, Рус?

— Что ты хочешь вбросить?

— Нужно вбить клин между Яровеем, Зерновыми и начбезом.

— Это можно сделать через Артура, — мой голос звучит ровно. Взгляд — спокойный. Но я знаю, что это уже лишнее.

— А можно через неё.

Вяземский смотрит выжидающе. В голове крутятся шестеренки. Я прекрасно знаю, как это организовать через неё. Доверие — страшное оружие. Простота — огромный соблазн.

Почему не говорю «да»?

Потому что шестеренки заедает на неизвестно откуда взявшихся песчинках. Песок сыплется и сыплется. Шурупы вылетают.

Чего ты хочешь от меня?

Честности.

Я с самого начала знал, что честности не будет. Будет боль. Но я не хочу её в это всё мазать до последнего.

— Через неё пока не время.

Расул гадко хихикает. Вяземский кривится.

— Жалеешь? — Спрашивает, склонив голову. Молчу. — Ты же не привяжешься, правда? И лишнего не пизданешь?

— Мне не пятнадцать.

Я уже и сам не знаю, из-за чего злюсь: что навязывают свои страхи или что я сам задаю себе те же вопросы. Расул цокает языком, пользуясь возможностью подбросить в разговор дровишек.

— Там такая соска, Андрей Дмитрич. Ну как к ней не привязаться?

Любого из нас в любой же момент могут перекупить, принудить, вытащить имена остальных клещами или пытками. Каждый из нас может разрушить жизни другим. И я даже в теории могу понять опасения Вяземского, но… Пошли нахуй.

— Расул, ещё слово и зубы будешь собирать в пыли. Хорошо?

Парень психует. Фыркнув, встает и начинает ходить по помещению. А Вяземский всё ещё ждет ответа.

Я его не знаю.

Я определенно к ней привязался. Лолита — блажь, а не четкое исполнение задания. И я многое делаю просто потому, что хочу эту блажь продлить. Но это не значит, что забыл, что служит целью.

Сейчас. И до нее. И после.

Она хочет свободы. Я тоже её хочу. Расправиться с долгами и уебать. Я всегда был одиночкой. Я всегда им буду.

— Мы всё это затеяли не просто для того, чтобы тебе было с кем поебаться, Рус. — Голос Вяза звучит хрипло.