Книга Я тебя отвоюю, страница 162 – Мария Акулова

— От нас что-то нужно, Артём? — Вера смотрела на Дашу, а вопрос задавала ее брату.

— Только добро. Дальше я сам.

— У тебя оно есть. — Ответила тоже Вера, переводя взгляд на Артёма. Даша с Елисеем же просто кивнули.

— Отлично, — большего Артёму и не требовалось.

Даша открыла глаза, дала себе пару секунд, чтобы изучить потолок, а потом повернулась на бок…

Чтобы увидеть Стаса, понять, что он еще спит, выдохнуть, чуть улыбнуться.

С момента выписки прошли шесть недель. Пожалуй, самые сложные в ее жизни. Говорить о жизни Стаса и смысла особого не было.

Даша посвятила всю себя тому, чтобы последствия инсульта как можно быстрее ушли из их жизни. И ей, наконец-то, действительно было, чем гордиться.

Деньги и силы не были потрачены зря. Из квартиры пропали ходунки. Теперь он пользовался тростью, да и то не всегда — только если предстояло преодолеть значительную дистанцию. Кисть и пальцы правой руки постепенно возвращали свою проворность — этому способствовали как реабилитационные тренажеры, так и домашние занятия — начиная с паззлов, продолжая запретной в детстве игрой со спичками, чисткой и нарезкой овощей и фруктов, заканчивая гитарой, которая переехала к ним из дома родителей Стаса. Игру на ней Волошин когда-то забросил, а теперь… Теперь Даша с замиранием сердца каждый раз слушала из кухни, как до нее доносятся звуки — сначала он разыгрывается, гоняет гаммы и аккорды, а потом начинает исполнять «хиты» из своей юности… С каждым разом все уверенней.

По словам логопеда, благодаря упражнениям и массажу и артикуляция постепенно возвращается, но вот упрямство на нет не сходит. Говорить с родными он по-прежнему почти всегда отказывается. «Домашнее задание» исполняет наедине, закрывшись в спальне. Когда Даша не выдерживает — просит, умоляет, а то и требует, отвечает формулировкой, которую его мобильный наверняка давно сохранил в стандартных: «всему свое время».

И как бы ни было сложно его ждать — это «свое время» — Даша находила в себе терпение и силы потому что… Знала, какой путь они уже прошли, каких успехов достигли. А когда он полноценно заговорит, думала, и вовсе сойдет с ума от счастья.

Если поначалу Стас проводил в реабилитационном центре практически полный рабочий день, выбивался из сил настолько, что засыпал прямо в машине по дороге домой. То совсем недавно ведущий Стаса реабилитолог торжественно сообщил им, что успехи очевидны, самое сложное позади — интенсивность можно понизить.

Теперь процедур было меньше, а вот сил и свободного времени больше. И первое, на чем настоял Стас — это пусть дистанционный, пусть частичный, но возврат к работе, на которой его очень ждали.

Даша стребовала с него, что минимальный намек на стресс — и работу он бросает. Стас же только хмыкнул, напечатав: «Стресс для меня — сидеть у тебя и родителей на шее. А это — часть реабилитации». Даше было, что возразить, но она прикусила язык.

Сама Красновская понимала, что Стас не нуждается в ее присутствии в квартире в режиме двадцать четыре на семь. Даже больше — отчасти ее присутствие и готовность в любой момент помочь, сделать что-то за него, быть на подхвате — расслабляет. Но оставить его самого надолго не могла физически.

Стас не скрывал, что относится с иронией к тому, что если Даше нужно куда-то уехать, то в квартиру приезжает мать, отец, Артём. Отдавал себе отчет, что такое поведение — не на ровном месте и имеет под собой почву, но и сам дико устал от состояния больного, который в любую секунду может вдруг рухнуть замертво, каким, наверняка, и себе-то боясь признать в этом, видели его родные.