Книга Я тебя отвоюю, страница 39 – Мария Акулова

— Напрячься, Стас. Напрячься… Мне Миша написал.

В разговоре наступила пауза. Стас ждал продолжения, Артём — реакции. Ее не последовало.

— Ты летал в тандеме с моей Дашей?

— Да, — ответ прозвучал буднично. Так, будто Волошин реально не видит в этом никакой проблемы.

— Ты считаешь это нормальным? — пожалуй, этот тон и короткое «да» без дальнейших объяснений, оправданий, взбесили Артёма еще сильней.

— Да.

А второе… Так и вовсе.

— Ты долбанулся там, Волошин? Какого х*ра? Ты же знаешь, что я против.

— Она взрослая, Тём. Ей уже не пятнадцать. Она сама может решать, что ей делать, а что…

— Какая она нахрен взрослая? Маленькая. Глупая. Доверчивая, — Артём зло говорил, но эта эмоция в ту секунду всецело адресовалась Стасу. Взрослому и позволившему поставить под риск жизнь его сестры. Даша же… Сколько бы лет ей ни было — навсегда останется для брата маленькой, глупой, доверчивой. Нуждающейся в защите. А он, получается, не защитил. И пофиг, что защитить предстояло от друга. Не впервые.

— Ей понравилось, Тём. И она жива-здорова. К чему истерика?

Спокойствие Стаса только еще больше выбешивало.

— Я тебе тогда еще говорил, Стас. Тогда говорил и повторю. Не думай даже смотреть в ее сторону. Ты тогда что сказал? Дружба дороже. Вот и сейчас взвесь. Думаешь, я совсем дурак? Не вижу, что ты делаешь? У вас что тогда ничего не могло бы получиться, потому что вы разные, что сейчас… Сейчас еще хуже. У тебя проблемы. Тебя штормит. Но она-то тут при чем?

— Ты бред несешь, Артём, честно. Наши дела с Дашей — это только наше дело. Если ты думаешь, что я собираюсь ломать ей жизнь — ни черта обо мне не знаешь. Со своими проблемами я разберусь. А она… Ты знаешь вообще, куда вы загнали ее этой своей опекой? Хоть когда-то думал, что ей, возможно, не это нужно было? Вы там радуетесь, что успешна, замуж выходит, счастлива… А ты давно ей в последний раз в глаза-то заглядывал? В грустные, Тём. В грустные.

— Ты поучи меня еще…

— Это не я разговор завел, друг. Но ты прав. Я тогда обещал, что не буду смотреть в ее сторону — и свое слово сдержал, как ты помнишь. И сейчас тоже могу пообещать — уйду, как только нуждаться во мне перестанет.

— Так это она в тебе нуждается, оказывается? Я думал, это ты в ней…

— Как оказалось, это обоюдно, — Стас паузу сделал. Слышно было какое-то невнятное шуршание. Кажется, лицо рукой тер. — Я не впутываю ее в свои вопросы с Диной. И увести у Богдана тоже не пытаюсь. Мы просто общаемся. Просто. Нам это нужно. Понимаешь?

— Нет. Не понимаю. Почему нельзя со мной общаться? Почему нужно именно с ней? Ты вроде как самоутверждаешься, оживляя воспоминания о том, как она влюбленным взглядом на тебя смотрела полдетства? Ну так не прокатит уже, Стас. Она Богдана любит. За него замуж выходит.

— Я знаю. Не самоутверждаюсь.

— А что ты делаешь тогда?

— Жить учусь, Тём. Заново жить, когда прошлое… К херам.

* * *

Даша вернулась в беседку, опустила трясущимися руками посудину с черешней на край стола, и ладони бы повыше подняла, чтобы убедиться — подрагивают мелко, но стыдно было перед Лилей, и объясняться тоже не хотелось.

— Где брата потеряла? — она и так, кажется, сходу поняла, что Даша вернулась раздраженной, просто деликатно сделала вид, что не замечает этого.

— К папе с Богданом пошел — мясо дожаривать.