Книга Скандальный роман с бывшим мужем, страница 96 – Мария Акулова, Арина Вильде

Очень ожидаемо и совсем неожиданно получаю легкий, но звонкий удар по ягодице.

Возмущаюсь громким:

— Ай!

— Прежде, чем я уеду от тебя сдыхать в какой-нибудь больничке от сердечного приступа, тебе придется еще дохрена поработать, малыш. Понимаешь, о чем я?

Я-то понимаю, но продолжаю упрямиться. Мотаю головой.

Игорь ловит и прижимается губами к губам. Лижет мои. Спрашивает:

— Сладкая такая почему?

— Пломбир ела, — произношу правду шепотом. Он снова ведет по губам.

— Один большой пломбир.

Больше не разговариваем. Бывший муж целует — напористо. Не давая усомниться, чем дело закончится. К подвигам на столешнице я пока что скорее всего не готова, поэтому мы повторяем привычный уже трюк с передвижением по квартире. Игорь несет меня в спальню. Укладывает, раздевает, любуется…

И я тоже любуюсь.

Ложится сверху — глажу. Его тело изменилось. Я вожу подушечками по татуировкам, которые так манили при первой нашей встрече. Они завораживают. Пугают. Но сильнее пугают шрамы.

— Тебе было очень плохо? — спрашиваю, осмелившись посмотреть в глаза. Его взгляд лижет мою кожу языками пламени.

— Уже без разницы. Теперь будет хорошо.

Игорь склоняется, я чувствую себя наполненной. Прогибаюсь и закрываю глаза.

Если быть честной с собой же, мечтала об этом давно. Особенно сильно — с ночевки в палатках.

И каждую ночь вот теперь, когда моя лучшая в мире печка ночует рядом.

Его движения — осторожные и сладкие. Поцелуи предугадывают мои желания. Я плавлюсь лавой и сдаюсь в сладостный плен.

Из глаз — искры. В уголочках — слезы. Я умудрилась забыть, как же прекрасно, когда мы с ним вдвоем.

— Как нога? — Поцелуи покрывают мою шею и ключицы. Возвращаются к губам. Я шепчу в них не ответ на вопрос, а жалобное:

— Только не останавливайся.

Кожу щекочет улыбка. Тело покалывает несуществующими иголочками. Желание копится огненным шаром. Щекочет языками под кожей, а потом взрывается яростным фейерверком.

Игорь переживает то же самое. Я вслух не говорю, но хочу оттянуть момент протрезвления. В частности, подольше остаться с ним в обнимку. И он, видимо, тоже.

Не отпускает. Обнимает. Гладит плечи, спину, волосы. Целует.

Ловит мой взгляд. Становится серьезным, даже хмурым, и произносит:

— Когда мы скажем Тимуру, что я — его отец, Агата?

— Мам, а мы к Артуру полетим? — спрашивает сын, с восхищением глядя на самолет.

Серебрянский, который идет рядом с нами, спотыкается, зло косится в мою сторону.

Ревнует.

Ну, и пусть. Ему полезно. Сам ведь сделал все, чтобы чужой мужчина в жизни Тима стал одним из самых важных людей.

— Нет, солнышко, я ведь уже говорила, что мы летим в океанариум. Смотреть на акул и больших рыб, — беру его за руку и веду к «рукаву».

Посадка закончится через пять минут, а мы все это время искали любимого жирафа сына, которого он забыл где-то на сиденье в зале ожидания.

— Жаль, — вздыхает так, словно ему придется работать, а не веселиться за счет родителей. Прижимает к себе крепче игрушку и почти бежит рядом со мной, крепко держа меня за руку. — А какой из этих самолетов к Артуру летит?

— Окапи, кстати, уже добрался домой. Теперь он с мамой и папой, — резко вклинивается в разговор Игорь, меняя тему.

Он для сына хочет быть единственным и самым любимым отцом. Одно упоминание Артура злит его до чертиков.