Книга Книга Фейшеса, страница 11 – Жауме Кабре

— А к какому сроку?

— Через три дня.

— Это невозможно, – рассердился Серра.

Нога у сеньора Ригау ныла все сильнее, а этот кретин Серра продолжал артачиться.

— Теоретически это возможно, – вкрадчиво заметил Гавальда. – Дней за пять успеем.

— Нет, за три.

— Ну пускай за три.

Потом они превратятся в пять или в семь, знал Гавальда, все в этом мире можно передвинуть и переставить, а противоречить сеньору Ригау, когда, не будь тут Серры, они уже достигли бы желанного решения, не имело смысла.

— Мадронета, ты помнишь, как еще на прошлой неделе он строил планы на лето? И собирался в августе съездить в Пучсерду, бедняжка.

— Да-да, точно, припоминаю. Как он радовался этой поездке.

— Серра, вы говорите не о производстве, а о тревоге, о политике. – Вена на шее сеньора Ригау вздулась, нога не давала покоя, а тут от нервов еще и жжение в затылке. – Вы заведуете технической частью. А я, – он ударил себя в грудь и после указал на дверь, словно давая понять, что покойный брат ничего поделать уже не может, – я вижу общую картину. Мне как хозяину яснее все стороны дела: удобный случай, незначительный риск, быстрый доход. Меня интересует мнение всех остальных. Гавальда?

— Я согласен. Благо фабрики прежде всего. Я всецело доверяюсь нашему рулевому. – Гавальда кивнул ему, придерживая очки, и надел их, давая понять, что разговор окончен.

— Благодарю вас. Суккарратс?

— Без ложной скромности скажу, – дребезжащим голоском ответил тот, – что я провел уже полвека в этих стенах, то есть не в этих, конечно, а сами знаете в каких, и навидался всякого.

Сеньор Ригау пока еще держал себя в руках, но Энрик Турмеда понимал, что тот вот-вот взорвется. Суккарратс безмятежно продолжал:

— И если позволите, с тех самых пор, как я, недостойный, являюсь членом совета директоров, мне никогда не приходилось видеть, чтобы покойный сеньор Франсеск, упокой Господь его душу, совершал нелепую ошибку…

— Мадрона, милая, – внезапно расчувствовалась сеньорита Ригау. – Наш бедный Франсеск еще вчера заказал себе на ужин овощное блюдо, самое полезное для его пищеварения. А теперь ты только погляди…

Сеньора Мадрона горестно покачала головой, и все на минуту затихли из уважения к усопшему.

— Отлично, Суккарратс, – взорвался наконец Ригау. – По-вашему, благоразумие прежде всего. Серра?

— Я уже все понятно объяснил, – пробурчал Серра, который не знал, куда себя деть, так как собственное мнение стало казаться ему опасным.

— Подумайте, Серра, – увещевал Гавальда. – У нас есть шанс выгодно продать то, что мертвым грузом лежит на складах, на несколько недель обеспечить фабрику работой, а вы всё еще против?

— Да я… Да нет, насчет работы, конечно, я только за, и чем больше, тем лучше. Но…

— Совесть заела? – усмехнулся Гавальда.

— Ладно, согласен, – неуверенно уступил тот, немного помедлив.

— Отлично. А ты, Энрик, что скажешь?

Сеньор Ригау прекрасно знал, что Энрика Турмеду бесит, когда к нему обращаются на «ты» и по имени перед советом директоров, потому так и сказал: а ты, Энрик? По той же самой причине он оставил Турмеду напоследок и задал ему вопрос, даже не глядя в его сторону. Энрик Турмеда проверил, идеально ли отглажена стрелка на брюках, проглотил слюну и подумал, что ему все это до лампочки, что после смерти тестя он здесь лишний, что все они жалкие подхалимы, липнущие к дядюшке. Вот Суккарратс – единственный, у кого хватило смелости. Вдоволь работы: конечно, хорошо иметь вдоволь работы, думал он, но нельзя же ставить на карту… И к тому же, раз этот лизоблюд Гавальда голосует за, проголосую назло ему против. Или скажу, что согласен, и дело с концом, где наша не пропадала.