Книга Книга Фейшеса, страница 67 – Жауме Кабре

— Но послушайте…

— Решай сам. И учти, я считаю, что отныне ты должен сделать все, чтобы она часто ко мне приезжала. Если я не займусь ее воспитанием, никто этого не сделает.

Энрик понимал, что, если согласится, придется подчиниться. Он знал, что выгоднее склонить голову, а после тихо делать по-своему. Оказавшись наверху, можно будет внести поправки или вовсе притвориться, что забыл. Способ найдется…

— Ну, что скажешь?

— Согласен. Всё ради блага фабрики. – И он нервно пригладил усики.

— Вот именно. На этом всё, мне нужно уладить пару дел. Слушай: я собираюсь созвать заседание правления в субботу, седьмого числа. Это можно устроить в срочном порядке, разослав уведомления за два дня, если того потребуют два члена правления. Может, даже не придется сообщать Аладерну. Впрочем, не важно, им все равно не устоять.

— Значит, Канела… – Сеньор Турмеда искренне восхищался предприимчивостью этой женщины.

Что-то в глубине души подсказывало ему, что нужно действовать, держа ухо востро, ведь тетушка из тех, кто не прощает.

Подписывая просьбу о срочном созыве заседания, он подумал, не рассказать ли ей вкратце о филиппинских делах. Но тут же отбросил эту мысль: всегда лучше знать больше, чем эта хитрая лиса. Он отогнал черное облако, сгущавшееся в голове: фабрика уже моя.

Когда тетушка ушла, он схватил папку с документами, покачал головой – в его взгляде мешались надежда и разочарование – и убрал ее в шкафчик в той же гостиной, предварительно убедившись, что все бумаги в порядке. Неизвестно, куда ветер подует, пусть досье ждет своего часа, чтобы в трудную минуту выйти на свет Божий. Все понемногу вставало на свои места.

— Хватит с меня! – орал Меркадер.

Сидя напротив собеседника, он смотрел на пачку купюр без алчного блеска в глазах, который тот надеялся увидеть.

— Мы хорошо тебе платим, Меркадер.

— Это ты так думаешь. Я не за деньги в это ввязался. А они на меня мешками валятся.

— И ты их прикарманиваешь, хитрец.

— Не выкидывать же. Позвольте мне передать их матери.

— Сейчас нельзя. Даже не мечтай.

— Вот видишь? Не деньги это, а фантики. Никакого в них толку, Веревочка. Вы меня на цепи держите.

— В городе тебе грозит опасность, Меркадер. Мы тебя не выпускаем для твоей же защиты.

— Зато используете, когда вам надо.

— Ради дела народа, Меркадер.

— Но рискую-то я. – Меркадер яростно затянулся новой трубкой – старая куда-то пропала – и выругался, проклиная слишком твердое дерево.

— Мы все рискуем, не гони.

— Но вы не в клетке. Кто, кстати, за ниточки дергает, а?

— Какие еще ниточки? – Вид у Веревочки был такой, словно его терпение на исходе. – Слушай, Меркадер, тайная организация – она на то и тайная: чем меньше знаешь, тем лучше для тебя и для всех. Хватит выеживаться, мы боремся за дело…

— Ага, за дело народа. Так нам Тонет Нищета говорил.

Веревочка замолчал, и их окутала тяжелая, зловещая тишина. Веревочка был измотан: уже больше недели они жили на этой заброшенной ферме и все тряслись, что какой-нибудь прохожий проболтается в городе. Но приказ есть приказ, и приходилось стиснуть зубы и терпеть вспышки этого чертова Меркадера, у которого будто шило в заднице. Хорошо еще, что Кико – молчаливый, ловкий, тощий малый, вечно державший руку за поясом, с косым, недоверчивым взглядом, – каждый вечер приходил составить компанию и они коротали часы за картами и куревом. Кико был надежным парнем, и они договорились, что он будет сопровождать Меркадера во всех делах.