Книга Старый дом на краю счастья, страница 15 – Ирена Квасневская

Не знаю почему, но процент людей с постсоветского пространства именно здесь необычайно высок. И к сожалению, эти люди привезли с собой не только новые возможности, но и старые привычки.

Довольно быстро появились всевозможные «решалы», которые стали продавать места в очередях, предлагать «быстро за вознаграждение» поспособствовать в решении любых вопросов и вообще занимались относительно честным отъемом денег у населения. Одним из способов заработка стала возможность прийти к открытию администрации, оттеснить толпу страждущих, взять из автомата пачку талончиков на подачу документов и потом продавать их остальным. Естественно, находились недовольные, доходило до открытых конфликтов. Однажды я сама чуть не стала их жертвой, когда, вытянув пачку талонов на всю семью, – на каждый комплект документов требовался отдельный билетик – со стопкой заявлений и паспортов гордо шла к окну. Люди мрачно сплевывали мне вслед, а кто-то грозился сделать замечание физического характера, – все это продолжалось, пока они не увидели толпу детей, ожидающих меня у окошка.

Позже на государственном уровне вопрос с подачей документов пробовали решать разными способами – электронная запись, увольнение сотрудников, замеченных в связях с «помощниками», но к тому моменту, когда я пишу этот текст, ожидание карточки все еще может затянуться на годы.

А тогда можно было либо купить талончик у «решал», или прийти в 5–6 утра, отстоять очередь, в которой надо отмечаться – снова повеяло советским детством, и не факт, что заветный билетик достанется. Мы как честные граждане предпочитали второй вариант.

В тот день мы ехали к администрации третий раз. Уже в пять утра. Предыдущие два раза талончиков не хватило. Со мной двое – младшая, Марта, потому что ее не с кем оставить, и средняя, Эмилька, – это на нее пришел отказ. Ее присутствие обязательно, потому что дети старше пяти лет сдают отпечатки пальцев.

Чернильная темнота, ледяное ноябрьское утро. У здания уже толпится народ, в основном русскоязычный. Слышится мат, споры, сакраментальное «вас тут не стояло».

У меня на руках капризничает малышка – ей холодно, открытое пространство, от ветра спрятаться негде. Эмилька бледная, невыспавшаяся, жалуется на тошноту.

Я подхожу к охране, прошу впустить меня внутрь хотя бы в вестибюль, чтобы дети не так мерзли. Охранник бурчит «не положено», толпа оттесняет меня в конец очереди, дочку тошнит… Я нахожу какой-то пакет и сую ей, наверное, мы смотримся, очень колоритно – я с двумя детьми, одна орет, другую тошнит в пакет. Четыре часа на улице, наконец, открывается дверь, и толпа устремляется к автомату с билетиками.

Мы от него безнадежно далеки. Над головами разносится печальное «билеты кончились». Я готова разрыдаться – значит, завтра снова пытаться, снова ехать в центр, стоять в этой очереди, мучить обеих…

Вдруг ко мне подходит какая-то женщина и сует в руку талончик.

— Возьмите, вам нужнее… Я завтра приду, у меня есть время.

Я чуть не бросилась ее целовать: вот и жизнь налаживается!

Мы еще немного потолкались в холле, ища, куда бы пристроить пакет с тошнотиками. Выбросили в урну и сели ждать, когда на табло загорится наш номер. Когда перед нами оставалась буквально пара человек, Эмилька снова позеленела.