Книга Где мы, там ад, страница 16 – Фрэнсис Кель

— Мне нравится гусеница до того, как она станет бабочкой.

Я хихикнул.

— Что? – спросил он.

— Всё, что ты говоришь… – начал было я.

— Ну, договаривай.

«Претенциозное дерьмо», – хотел ответить я, но спросил совершенно другое:

— Тогда кто я для тебя? Гусеница или бабочка?

Мефис загадочно улыбнулся и проговорил:

— «Интересны мне одни безумцы, те, кто без ума от жизни, от разговоров, от желания быть спасённым, кто жаждет всего сразу, кто никогда не скучает и не говорит банальностей, кто лишь горит, горит, горит, как фантастические жёлтые римские свечи…»^[12]

— Керуак, – кивнул я, не впечатлённый его цитированием. – Я читал его.

— Керуак или Берроуз? Вопрос на миллион.

— Оба хороши. И Гинзберг. И Карр.

— Карр ничего не писал, – возмутился Мефис. – Так что вернёмся к Гинзбергу.

— Карр их всех объединил. Это его главная заслуга. А ещё, кстати, он был редактором новостей, – проворчал я.

Люсьен Карр мне нравился, так что я всегда пытался отстоять его вклад в зарождение «Разбитого поколения»^[13].

— Владеть словом, чтобы донести новости до серой массы, и творить, чтобы взорвать мозг человечеству, – это разные вещи, мой дорогой Марло.

— Ещё раз так ко мне обратишься – и вылетишь из комнаты.

Он столкнул все вещи со стула и сел, развернув его задом наперёд. Скрестил руки на высокой спинке, уткнулся в них подбородком и наконец поинтересовался:

— С хрена ли мы такие нежные?

Я показал ему средний палец.

Он откашлялся и сделал большой глоток, слегка поморщившись, после чего передал мне бутылку.

— Мне нравится Берроуз. Кажется, моя тяга к костюмам пошла от него.

— Он был психом и убийцей.

— А минусы будут?

— Тебя привлекают психи?

— Смотря насколько психи.

Мефис взял пустую пачку сигарет со стола и удивлённо заглянул в неё.

— Что? Больше нет?

Я опять протянул ему свою сигарету. Он глубоко затянулся, выпустил табачный дым, встал и опёрся о письменный стол. Задумчиво окинув меня взглядом, он проговорил:

— Меня весьма интригует и твоё безумство, Марло.

— По-твоему, я безумен? – Я сделал глоток виски и вытер нос тыльной стороной ладони. Мне всё казалось, что опять начнётся кровотечение. – Хотя, может, и да… Такое чувство, что это всё мне мерещится: ты и твои странные разговоры.

— А может, это ты мне мерещишься?

— Что?

Мефис вновь сделал глоток.

— Я не удивлюсь, если уже лежу в психиатрической лечебнице, привязанный к кровати и пускающий слюни. А всё это – университет, комната, ты, Марло, – мерещится мне. Ты плод моего воспалённого больного разума. Я был бы не против. Мой мозг постарался на славу.

Я хрипло рассмеялся и потянулся к бутылке.

— Да, ты кажешься действительно сумасшедшим.

— Мы оба, Марло, мы оба.

В паб «Под Ресакой» я зашёл совершенно случайно – поздно вечером после того, как полдня читал у озера и продрог до костей. Как будто желал окончательно слечь с пневмонией и уйти из бренного мира.

Паб любили и студенты, и преподаватели. Днём здесь подавали отличные стейки, а вечером – лучшее разливное пиво. Если протиснуться к барной стойке в пятницу и при заказе произнести кодовую фразу: «Его укусила змея»^[14], могли дать скидку. Я редко сюда заглядывал и сегодня тоже прошёл бы мимо, мечтая поскорее оказаться в своей комнате, но мне вдруг захотелось ирландского сидра, который я позволял себе крайне редко.