Книга Где мы, там ад, страница 30 – Фрэнсис Кель

Я нехотя отошёл в сторону и украдкой посмотрел на Ребёнка. Он пожал плечами.

— К чему эти свечки? – От Мефиса приятно пахло осенней прохладой. Может, всё же стоило прогуляться до магазинчика за углом?

— Лампочка перегорела.

Мефис открыл вино.

— Мог мне сказать, я бы купил новую.

— Мне и так нормально.

Он открыл старый навесной шкаф и достал один из бокалов, которые сам недавно купил. Все его движения были привычными, будто мы каждый вечер проводили так. Мефис наполнил бокал, сделал первый глоток и вынес вердикт:

— Дешёвое пойло, но ничего лучше я в это время суток не нашёл.

— Ты помнишь себя семилетним? – сев на кровать, спросил я.

Ребёнок, наклонив голову, заинтересованно посмотрел на меня.

— Нет. А должен?

— Я помню. Отчётливо помню.

— Что-то произошло в этом возрасте?

Тёмный подвал ожил в памяти. Оттуда несло сыростью, плесенью и страхом. Дверь выглядела как пасть хищника: стоит только подойти, и она поглотит тебя. По скрипучим ступенькам ты сразу катился вниз, отбивая коленки и собирая все занозы. Света не было, лишь крохотная щель из-под двери, – кое-как лёжа на ступеньках, я из раза в раз следил, когда дядя Ричард или Эдмунд проходят мимо, и думал о том, что обо мне давно забыли, я умру здесь от голода и обезвоживания. Кричать и шуметь запрещалось – могло прилететь по голове. Лишь когда становилось совсем плохо, дверь открывалась – и сильные руки волокли меня на выход. Обычно это был Эдмунд. Он что-то шептал, но из-за дурноты у меня никогда не получалось до конца разобрать его слов.

— Ты ведь помнишь, что Эдмунд тебе говорил, – возразил Ребёнок.

Я мотнул головой. Нет, я ничего не помнил. Абсолютно ничего.

— И кто из нас лжец? – проворчал он.

— Нет? – уточнил Мефис, напоминая о себе и отпугивая образы прошлого. Подняв глаза, я увидел, как он внимательно наблюдает за мной с бокалом вина наперевес. Мефис повторил: – Что-то произошло в твои семь лет?

— Да.

— И что же?

— Я узнал, насколько сильна ненависть.

— Прискорбно слышать о таком, – со странной улыбкой проговорил Мефис. – Я в семь лет, наверное, был хорошеньким засранцем. А ты? Каким ты был?

Я смотрел на Ребёнка. Он как изваяние замер у окна. Его лицо было словно вылеплено из глины – такое же гладкое, бледное и хрупкое. Вот только ссадины, царапины и синяки пугали, и я знал: сколько ни три, ни смывай, эти болезненные следы не уйдут.

— Всегда лишь одна картинка перед глазами. У меня кровь на лице, – тихо начал я. Почему-то я хотел, чтобы Мефис понял меня, увидел то, что никогда не увидят другие.

— Кровь? – спросил он.

— Меня ударили.

— Кто?

— Дядя Ричард.

— Тот, которого ты убил? – уточнил Мефис, сделав ещё глоток вина.

Я кивнул. Ребёнок неотрывно смотрел на меня, а я на него.

Мефис тихо поставил бокал на стол. Я повернулся. Весь его вид выдавал неприкрытое любопытство.

— Продолжай.

— У меня руки в синяках и царапинах. Колени в крови.

— Что ты сделал?

— Не я.

— Что сделал дядя? – спросил он иначе.

Я вздрогнул и на время замолчал.

— Марло, – спокойно позвал Мефис. – Что сделал дядя Ричард?

— Он толкнул меня в подвал. Я скатился по ступенькам.

— Что ты чувствовал в тот момент?

— Ненависть, – прошептал я. – И бессилие.

Мефис не сводил с меня глаз.

— Ты больше не бессилен. Ты не барашек, чтобы страдать.