Книга Да здравствует принц!, страница 170 – Фрэнсис Кель

— Что, прости? – Люмьер, кажется, плохо расслышал мой вопрос.

Он повернулся ко мне. На нём был чёрный праздничный костюм патриция Дома Соларус, на груди красовались вышитые золотыми нитями Солнце и змея – символы нашего полиса. Мне ещё не выдали форму Академии, но я знал, что костюм будет золотого цвета, об этом успел сообщить Люмьер.

Балансируя, я забрался на бордюр и повторил вопрос:

— Спрашиваю, эти Дома, правила, учёба здесь – всё это сильно отличается от твоего Пажеского корпуса?

— Да. – Он улыбнулся. – Здесь намного легче, чем в Пажеском.

— Почему?

— Хотя бы потому, что здесь ты житель полиса и патриций Академии, а там ты – воин Октавии, будущий солдат элитной гвардии Ромуса.

— Как солдаты Благородного легиона?

Люмьер подошёл так близко, что подумалось, сейчас он столкнёт меня с бордюра. Хотя я стоял на возвышении, он всё равно был выше.

— «Я бьюсь не за себя, я бьюсь за Империю», – твёрдо прошептал Люмьер, смотря мне прямо в глаза.

— «Я бьюсь не за себя, я бьюсь за Бёрко», – подхватил я.

— Ты помнишь… – довольно заключил Люмьер и потрепал меня по волосам.

Я неловко поправил выбившиеся пряди.

— Мне нравится читать о Благородном легионе. В Пажеском корпусе…

— Не надо, – отрезал Люмьер.

— Что?

— Благородный легион. Пажеский корпус. – Он выдохнул. – Не пытайся их связать. Это кардинально противоположное. В легионе ты сражался, отдавая всего себя ради империи, ради Бёрко, а в Пажеском корпусе… – Люмьер выразительно нахмурил брови, – сейчас там всё по-другому. Все пытаются поступить в это место только из-за статуса. Ни о какой преданности Октавии не может быть и речи.

Настроение Люмьера заметно испортилось. Он плотно сжал губы, словно сдерживался, чтобы не сказать лишнего.

— Почему у него две головы? – Я указал травинкой на статую. Ответ я и сам вычитал в буклете, но мне просто хотелось отвлечь Люмьера.

Он подошёл к статуе, провёл пальцами по белому камню и проговорил:

— Янус может видеть прошлое и будущее, потому он и Двуликий.

— Но почему именно Янус стал покровителем этого Дома?

— Раньше он был божеством неба и солнечного света, отвечал за то, чтобы на небе с утра светило солнце. Соларус – это производное от латинского слово sōl, в переводе «солнце». Янус – творец мира. А появился он из хаоса. Мне кажется, что это очень подходит Октавии и династии Бёрко.

Люмьер вновь улыбнулся, щурясь на солнце.

— И что делает бог-покровитель? – спросил я, подойдя ближе. Дотронувшись пальцами до камня – кажется, это мрамор, – ощутил прохладу, несмотря на палящее солнце. Приложив ладонь к змее, свернувшейся кольцом, я пожалел, что не могу прижаться ещё и лбом, остудить голову.

— Поддерживает, – ответил Люмьер, – защищает патрициев своего Дома.

— Ты в это веришь? – С моего ракурса статуя казалась просто гигантской.

— Лично я нет, но надежда на Януса или других богов многим патрициям помогает во время сессии.

Я прыснул от смеха.

— Они здесь на полном серьёзе чтят этих богов?

— Они отдают дань уважения династии Бёрко. – Голос Люмьера стал серьёзным. – Именно твои предки основали Академию Святых и Великих и ввели всю эту систему. Давным-давно в это верили.

— А сейчас?

— Просто красивая история. – Люмьер мрачно усмехнулся. – Сейчас чистокровные верят только в своё превосходство. В Академии тебе будут напоминать об этом постоянно.