Книга Да здравствует принц!, страница 29 – Фрэнсис Кель

— Его интересует кто-то из нашей прислуги?

— К счастью, нет. Но это всё равно не помешает ему, если надо, устроить допрос Кэтрин или Лоре. – Отец сел за письменный стол и сомкнул пальцы в замок. – Но на этот раз ему нужен твой дружок.

— Скэриэл? – Я фыркнул. – Его здесь даже нет.

Отец заговорил негромко, но серьёзно, так что я весь подобрался и навострил уши.

— Команданте интересует наша семья, ведь мы покровительствуем полукровке в поступлении в Академию Святых и Великих.

— А мы покровительствуем? – Я вопросительно изогнул бровь.

— Ты подписал письмо, Гедеон решил стать его наставником, а я, – он сделал многозначительную паузу, встал, вновь отодвинул штору, рассматривая подъезжающих гостей, и произнёс: – выступил перед Советом Старейшин в его защиту.

— Вы сделали что? – Я изумлённо воззрился на него.

Он повернулся и неторопливо проговорил:

— Я выступил за поступление полукровки в главное высшее учебное заведение чистокровных. И не только я. Со мной из знакомых тебе лиц был Ян Кагер, дядя Леона. И Реджерет Дон, отец Бернарда. Они вместе со мной состоят в оппозиционной фракции. Она называется «Новая Октавия».

Секундная пауза.

Неужели они с мистером Кагером и мистером Доном хотят помочь Скэриэлу? Это звучало настолько неправдоподобно, что я даже подумал, а не разыгрывает ли меня отец? Но это совсем не в его духе.

«Новая Октавия».

Именно туда хочет попасть Гедеон. Туда раньше рвался и я. Но что теперь? Может, оппозиционная фракция отца поможет мне свергнуть Совет старейшин? Но захочет ли «Новая Октавия» поддержать наследника Бёрко? Рано или поздно мне придётся узнать ответы на эти вопросы. Не хотелось даже думать, что будет, если отец не поддержит моего вступления на престол.

— Но вы ведь всегда были против Скэриэла.

— Я не был лично против него, – твёрдо возразил он. – Я был против вашей дружбы и его влияния на тебя. Повторюсь, я считаю, что полукровки в первую очередь должны работать. Каждому своё место. И мне было бы спокойнее, если бы ты дружил только с чистокровными.

Я лихорадочно обдумывал его слова.

— Но тогда как?.. – я запнулся.

Отец рассказывал, что в прошлом сумел отсрочить закон о принудительной стерилизации низших, который упорно продвигают старейшины во главе с Фредериком Лиром. Но закон о депортации низших в Запретных землях и усилении охраны Центрального района уже скоро вступит в силу. И вот теперь отец выступил перед Советом старейшин, чтобы поддержать Скэриэла.

— Нужно подстраиваться под новые реалии, – словно читая мои мысли, сказал отец.

— Вы хотите помочь Скэриэлу?

— Можешь воспринимать это как помощь, но буду честен, я придерживаюсь иных целей, – сухо отчеканил он. – Поддержка твоего друга не входит в список моих приоритетов.

Это не то, что я хотел услышать, но был признателен отцу за честность. В последнее время она была в дефиците в моей жизни.

— Что сказали старейшины? – наконец вымолвил я.

— Они метали молнии, – усмехнулся отец.

— Они его не пропустят?

Сев в кресло, отец неторопливо проговорил:

— Они мечтают о том, чтобы «запихнуть его в яму, из которой он выбрался». Цитирую дословно. Ситуация со всех сторон непростая.

— Что вы имеете в виду?

Отец устало выдохнул. Он выглядел вмиг постаревшим на десяток лет. Сказывался сильный стресс, да и, признаться, я подкидывал ему лишних проблем.