Онлайн книга «Ужас из телевизора»
|
Солидному еженедельнику, выпускаемому газетным издательством, подобало выработать конкретную политику по отношению к подобным явлениям, и как редактор Огури обязан был ясно ее сформулировать. Решение его было следующее: неуклонно игнорировать. Вероятнее всего, первой искоркой всей этой истерии стала публикация в одном из журналов, которые Огури привык считать низкопробными. Как всегда бывает: ктото гдето пропечатал сомнительные фотографии с комментариями «очевидцев», подстегнув тем самым творческие инстинкты активного читателя, что и привело к столь экстраординарным последствиям. Понятное дело – такая трактовка событий могла убедить далеко не каждого. Но, как бы то ни было, Огури должен был владеть ситуацией, а значит, и придумать ей маломальски рациональное объяснение. Следуя решению главного редактора Огури, его подчиненные теперь не вскрывали конвертов, и все приходящие письма и посылки безропотно предавались огню. По отношению к читательской массе редакция заняла четкую и неизменную позицию, согласно которой оккультизму любого рода был объявлен решительный отворотповорот, и всякий интерес к нему пресекался на корню. Потому ли, нет ли, но небывалый напор читательской корреспонденции постепенно стал проявлять признаки угасания. И в это самое время, вдруг откуда ни возьмись, объявляется этот идиот Асакава и начинает ворошить угли уже почти потушенного пожара. Огури пристально, исподлобья смотрел ему в лицо: нуну, решил расковырять мне старые раны?… — Вот что, родной… Огури всегда так обращался к собеседнику, когда не знал, что сказать. — Вы только не подумайте, я прекрасно понимаю, что вас тревожит, но… — Да нет… Кто спорит, тема интересная, тут все ясно. Интригует, захватывает и все такое… Но если в конце опять завоняет этой ерундой, то как прикажешь это расхлебывать? «Этой ерундой»… Огури пока еще был уверен, что оккультный бум два года назад был целиком и полностью сфабрикован. И еще он чувствовал отвращение. После всех неприятностей он вряд ли смог бы избавится от предубеждения по отношению к любым проявлениям оккультизма. — Да я, собственно, и не утверждаю, что тут какаято мистика. Просто… вряд ли это может быть простым совпадением, вот в чем проблема… — Совпадением, говоришь… Огури, прикрыв уши ладонями, снова прокручивал в голове услышанное. …Так. Племянница жены Асакавы, Тиэко Оиси, скончалась у себя дома в Хонмоку пятого сентября около одиннадцати часов вечера. Причина смерти – острая сердечная недостаточность. И это в девятнадцатьто лет, даже школу не окончив? В тот же день, в то же самое время, остановившись на красный свет на перекрестке перед вокзалом Синагава, падает с мотоцикла и умирает девятнадцатилетний студент. Причина – тот же сердечный приступ. — Ну, не знаю. Помоему, чистое совпадение и ничего больше. А ты просто услышал от таксиста байку про аварию и случайно вспомнил о смерти племянницы жены… Что скажешь? — Но послушайте… – Асакава чувствовал, что редактор «клюнул», – Этот мотоциклист – он же пытался снять шлем, когда метался в агонии! — Ну и?… — Так ведь и Тиэко, когда ее нашли мертвой, лежала, вцепившись себе в голову так, как будто пыталась разорвать ее на части. У нее в кулаках даже клочья волос остались. Асакава несколько раз встречался с Тиэко. Как и все ее сверстницы, она крайне трепетно относилась к своим волосам, и каждый свой день начинала с мытья головы. Трудновато было поверить, чтобы она вдруг, ни с того ни с сего начала рвать на себе волосы… Ктото, не ясно кто, заставил ее это сделать. Всякий раз, когда Асакава пытался представить себе, как обезумевшая Тиэко вырывает себе волосы, ему мерещилась тень невидимого когото. И тот ни с чем не сравнимый ужас, который, должно быть, переполнял ее… |