Книга Таинственный писатель, страница 48 – Сулари Джентилл

— Пожалуй, да. Новый город, новая школа. Мать убедила меня никому не рассказывать о случившемся.

Тео пристально посмотрела на него, пытаясь понять, что из его истории правда, а что вымысел или преувеличение. Но его лицо было непроницаемым, и в итоге она рассмеялась, сказав себе, что это неважно. Он расспросил об их с Гасом родителях. Она ответила и испытала укол вины: ведь они по-прежнему не догадывались, что она бросила университет, не говоря о том, что произошло за последние несколько недель.

— Так они были хиппи? – удивленно спросил Мак.

— В Тасмании таких называют дикарями, – ответила Тео. – И не «были», а есть: они до сих пор так живут.

Она рассказала о коммунах, где жила в детстве, о беззаботной дикой жизни без правил, на смену которой пришла школа-интернат в подростковые годы.

— Вот это, наверное, был шок, – сказал Мак.

— Я была бунтаркой. А дети родителей-дикарей бунтуют так: ведут себя спокойно, стараются быть как все и хотят стать адвокатами.

— Гас тоже так бунтовал?

— Возможно. – Тео по привычке не стала упоминать, что Гаса отправили жить с американским дедушкой, потому что у него возникли проблемы с тасманской полицией. Промолчала по привычке, а также из верности, чувства вины и стыда. – Гас всегда был Гасом… Он мне тут заявил, что хотел стать профессиональным серфером.

— Серьезно?

— Да. Хотя, по-моему, он даже не умеет плавать.

Мак попросил счет.

— Дополнительная мотивация не падать с доски, – заметил он.

Тео кивнула. У нее возникла идея.

Они вышли на улицу, где начали падать мягкие снежные хлопья. Она в восторге подняла лицо к небу. В США она приехала в феврале прошлого года; это была ее вторая в жизни зима, и она не переставала удивляться снегу. В предыдущие несколько дней было холодно, но в последнее время она была слишком занята, чтобы толком порадоваться зиме.

— О боже! Смотри!

Мак рассмеялся.

— Поехали скорее домой, пока пробки не начались.

Канзасцы пытались попасть домой до начала сильного снегопада. На асфальте образовался снежный слой. Через пару минут Мак на своем черном «мерседесе» свернул с Девятой на ее улицу. Тео искала перчатки и не видела, что заставило его резко свернуть и затормозить. Колеса потеряли сцепление с дорогой, и их занесло.

Тео закричала: ей казалось, что машина опрокинется, несколько секунд она даже не сомневалась в этом, но потом Маку удалось справиться с управлением. Он вырулил на обочину и остановился.

— Тео, ты в порядке?

— Да. Что случилось?

Он расстегнул ремень безопасности и открыл дверцу со своей стороны.

— Там был Пони!

— На дороге? – Тео расстегнула ремень и вышла из машины. – Боже, ты его сбил?

— Не думаю… Не подзывай его, а то еще выскочит на дорогу навстречу тебе.

Пропуская автомобили, они перешли на другую сторону улицы и побежали в ту сторону, откуда, как сказал Мак, выскочил Пони. Тео начала звать собаку, а Мак на всякий случай следил за дорогой.

Сначала она звала безрезультатно, но, когда в ее голосе зазвучали умоляющие нотки, пес выглянул из-за живой изгороди и подошел к ней с почти виноватым видом.

Она упала на колени и обняла его, чувствуя облегчение и недоумение.

— Понечка, ты как сюда попал? (Двор Гаса был полностью огорожен, а уходя, она проверила калитку.)

Повалил густой мокрый снег.