— Иногда. — Он пожимает плечами. — Иногда мне кажется, что я падаю, тогда я пишу здесь и история меня ловит.
— Сетка под канатом. — Мне знакомо это чувство падения. В каком-то смысле я так и работаю. Только у меня нет страховочной сетки.
— Я не знаю, как ты делаешь то, что ты делаешь, — говорит он, ставя ноутбук на место.
В голосе его звучит восхищение, и мне приятно это осознавать.
— Я бы запуталась в сетке, — отвечаю я. Паутина Каина, конечно, красивая, но мне в ней было бы тесно. Я рассказываю ему о текущем путешествии на автобусе.
Он внимательно слушает:
— Твой способ писать очень смелый, Фредди. Не уверен, что во мне есть такая смелость.
— Мы пишем книги, Каин, — говорю я улыбаясь. — Это не хирургия мозга. Никто не умрет, если автобус уедет в никуда.
— Ты, очевидно, не читала «Мизери».
Мы разговариваем о Стивене Кинге, о его книгах и их киноадаптациях, о том, каково быть настоящей иконой книжного мира. Каин спрашивает, не хочу ли я на неделе сходить на фильм по Кингу. Я соглашаюсь. Почему-то никто из нас не вспоминает Уита и Мэриголд.
Когда я наконец закрываю ноутбук, во мне бурлит радость — отчего мне немного стыдно, но все же радость. И хотя сегодня я ни с кем не встречаюсь, я привожу себя в порядок: убираю волосы в хвост, переодеваюсь в пижаму поновее. Когда жарю яичницу, звонит телефон. Наверное, Каин нашел свой. Слава богу! Не уверена, что смогу жить в условиях, когда в любой момент нужно ожидать видеозвонка.
Беру трубку:
— Снова здравствуй…
Меня прерывает крик, но не мужчины. Он женский, испуганный и знакомый. Крик Кэролайн Полфри.
* * *
Дорогая Ханна!
Божечки! Вот это концовка!
Но прежде всего: пожары у Сиднея! Репортажи выглядят просто ужасающе. Но я рад слышать, что ты, по крайней мере, не стоишь на крыше дома со шлангом, защищая свой участок от пламени. Видел, что некоторым австралийцам приходится так делать. Давненько я не проводил лето в Австралии, но помню, как сухо становилось в жару. Даже воздух казался горючим. Здесь лето более дружелюбное. Хотя, наверное, австралийцы привыкли.
Я бы соврал, если бы сказал, что не расстроился, когда ты сообщила о переносе исследовательской поездки в Штаты, но, учитывая, что твоя страна буквально сгорает дотла, я, конечно, понимаю. Но причин убирать рукопись в стол нет. Я готов продолжать и помогать, чем смогу. Ассистируя тебе, я узнаю гораздо больше, чем на любом писательском курсе. И вдвоем мы сможем сделать так, что твой роман будет правдоподобным даже несмотря на то, что ты не можешь посетить эти места лично.
Итак, теперь о рукописи. Должен сказать, что все еще не понимаю, как выглядит Фредди… помимо взъерошенных волос. Знаешь, без должного описания я представляю твое лицо. Так что ты предупреждена!
Сейчас Каин выглядит очень подозрительно… Ты так и задумывала? В этой главе «американских» ошибок я не заметил. Может, только отсутствие чаевых швейцару за то, что донес корзинку Каина в квартиру. За такое дают чаевые.
Я пришлю список компаний, которые доставляют корзинки с продуктами в Бостоне. Хороший штрих… Получить такую корзинку приятно, но отправитель может показаться навязчивым или снисходительным.
Был у меня знакомый, который продумывал свои романы как Каин. Работал в полиции — возможно, это повлияло. Любил держать все под контролем, порой чрезмерно… планировал каждую мелочь, ничего не оставлял на волю случая. Звали его Уил Сондерс. Ты о нем не слышала — он так и не издал свой роман.
А этот крик… Не хочу опережать события или казаться педантичным, но мне интересно, можно ли узнать чей-то крик. Кроме очевидной разницы в гендере, они ведь все одинаковые? Почему Фредди уверена, что это Кэролайн Полфри?
Что же, я пойду, чтобы ты смогла поработать. Мне не терпится узнать, что будет дальше. Посылать корзину с продуктами не стану, но очень хочу, чтобы ты продолжала писать!
Затаив дыхание,
Лео
