Книга Женщина в библиотеке, страница 34 – Сулари Джентилл

— Не наступите на мои пончики на выходе, — говорит Уит гостям.

Двое мужчин выглядят очень похоже: в темных пиджаках, обтягивающих накачанные тела, и однотонных галстуках.

— Еще увидимся, Меттерс, — отвечает один из них.

Уит утвердительно кряхтит.

Проходя мимо нас, они кивают, совершенно не скрывая, что разглядывают нас с головы до ног.

Уит машет нам и протягивает руки за пончиками.

— Эту я уронила, — говорит Мэриголд, передавая ему одну из коробок.

Уит достает из нее пончик:

— Если нельзя есть с больничного пола, то с чего тогда можно есть?

— У нас еще две коробки, — говорит Мэриголд, оставляя их на столе у кровати.

— Я верю в местных уборщиков. — Уит надкусывает выпечку. — Они иммигранты. Делают свою работу.

— То, что это цитата из «Гамильтона», не делает ее менее оскорбительной, — говорю я осуждающе.

— Оскорбительной? — Уит выглядит искренне удивленным. — Почему?

— Не уверена, — признаю я. — Звучит редуктивно.

Уит закатывает глаза.

— Кто это был? — спрашивает Мэриголд.

— Оукс и Макинтайр, кажется. Федералы.

— ФБР? — Мэриголд ошеломлена.

— Где Каин? — спрашивает Уит.

— Не знаю… — Я только сейчас замечаю его отсутствие. — Куда он делся?

Каин заходит в палату:

— Простите, что я пропустил?

— Ты где был?

Каин передает Уиту листок бумаги:

— Меня позвала одна из докторов. Попросила передать, чтобы твоя мать не видела.

Уит читает записку и улыбается.

— Молли, — говорит он.

— Чего она хочет? — спрашивает Мэриголд.

— Ничего. Это ее номер.

— У тебя нет телефона.

Уит бросает на нее взгляд. На секунду мне кажется, что он скажет что-нибудь остроумное и саркастичное, но Уит выбирает доброту:

— Ты права. — Он ищет в больничном халате карман, понимает, что его там нет, и кладет бумажку под коробку пончиков. — Молли была в моей хирургической бригаде.

— И номер тебе для?.. — Каин облокачивается на изножье кровати.

— Я обещал держать ее в курсе своего выздоровления.

— Серьезно?

— Приятно, когда им не все равно, да?

Каин кривит губы в усмешке. Видимо, интересы Молли выходят за рамки обычного беспокойства за пациента.

— Тебе, наверное, лучше, раз с тобой доктора флиртуют, — говорит Мэриголд, перекладывая упавшие пончики.

— Бери, если хочешь, — предлагает Уит, вытаскивая пончик, на котором, кажется, растет свой газон.

Мэриголд открывает другую коробку:

— Оставлю те, что с пола, тебе. Ты все равно на антибиотиках.

— Каин, Фредди?

Мы одновременно отказываемся. Мэриголд объясняет, что мы с Каином слишком скучные и едим только джем и арахисовое масло. Каин бормочет что-то о жертвах пончиковых аферистов, и Мэриголд называет нас старыми.

В каком-то смысле она права. Мы с Каином лет на пять старше Уита и Мэриголд, которым вряд ли больше двадцати двух.

— Сколько тебе лет? — спрашивает Мэриголд Каина.

— Тридцать.

— Господи, ты старше, чем я думала!

Каин пожимает плечами:

— Не уверен насчет Фредди, но у меня все зубы свои.

Уит смотрит на меня. Любопытство борется с социальным табу.

Я проявляю милосердие:

— Мне двадцать семь.

— Ну, у тебя есть еще пара хороших лет, — сочувственно кивает Уит. — Но я теперь понимаю, почему вы отказываетесь от пончиков. Нужно следить за сахаром.

Я говорю, что он идиот. Уит хохочет и тут же морщится.

— Все в порядке?

— Угу. Просто у меня швы на мускулах.