Книга 1994. Русский роман ужасов, страница 132 – Алекс Лоренц

Он бросается в кабинет биологии. Слава богу, открыто. Кидается к нужной двери. Дергает три раза.

Заперто.

Хвала всевышнему!

— Что здесь происходит?! – доносится грозный мужской голос из коридора.

Артем оборачивается.

Дирик. Огромный, сутулый. Как медведь. Лупает глазищами из-под затемненных квадратных окуляров.

Юный поджигатель тоже смотрит на него, не в силах вымолвить ни слова.

— Я спрашиваю, что происходит?! – орет дирик, влетая в класс. Он хватает Артема за грудки. Тот чувствует, как ноги отрываются от пола.

— Я… я… я не знаю! Тут звали на помощь – вот я и прибежал! Там кто-то есть… внутри.

Ноги вернулись на твердую поверхность.

— Где ключ?! – орет дирик.

— Не знаю, – говорит Артем.

Директор бежит по коридору к лестнице. На вахту, за ключом, которого там нет.

Артем мысленно прикидывает: между дириком и вахтой три этажа. Пока он добежит вниз, а потом наверх… С его-то одышкой… Оба зомбаря, надо полагать, уже достаточно обуглятся.

Сидя на крыше детсадовской беседки, Артем наблюдает.

Наблюдает за пожарными, которые залили водой лаборантскую, сгоревшую дотла задолго до их приезда.

Вдыхает запах гари, разносимый по округе осенним ветром.

Смотрит, как директор мечется по крыльцу, матерясь.

Видит, как к школе стекаются толпы любопытных, которых отгоняют хмурые люди в униформе.

Медики в белых халатах выносят на носилках накрытое простыней тело.

К тускнеющему вечернему небу лениво подымаются струйки вонючего дымка.

Анатолий Ефимович Немыко курил на балконе своей квартиры на втором этаже. Его прищуренный взгляд изучал грязный двор. Изучал каждую деталь: клумбы из дырявых покрышек, пыльные цветы, покосившиеся скамейки, кривые турники, натянутую между ними бельевую веревку, неопрятную песочницу с фекалиями животных, обшарпанные стены, ржавые решетки на окнах первого этажа, осколки пивной бутылки…

От этой привычки Немыко никак не мог избавиться. Вот уже пять лет – с восемьдесят девятого года. Как на пенсию вышел. Эта привычка в бытность подполковником КГБ не раз спасала его от провалов. Он сам называл это вторым виденьем. Прибегать к его помощи приходилось часто. Со временем второе виденье стало включаться само, когда никто не просил. Порой оно мучило. Анатолий Ефимович замечал какую-нибудь мелкую деталь, которую не видел больше никто. И думал. Думал целый день. И всю ночь. И весь следующий день. Думал, что бы она такое значила. Что значит крошечный значок с буквой «с» на лацкане пиджака у старика в магазинной очереди? Зачем на юбке девушки в троллейбусе шов сбоку, где он только портит вид? Кто и для чего нарисовал на двери в подвал густой масляной краской замысловатый символ? Зачем на старом дереве висит резиновый хомут? Зачем…

Зачем?

Хомут. Немыко представляет себе людей, которые могли его туда забросить. Забросить так, чтобы он оказался прямо на кончике ветки. Ровно в пяти метрах сорока трех сантиметрах и пяти с половиной… нет, с двумя третями миллиметров над землей. Он представлял себе возможные мотивы. Сколько лет человеку, который это сделал? Кто он по профессии? Имеет ли вредные привычки? Что он ел в последний раз и как это повлияло на его решение забросить хомут на дерево, на кончик ветки, ровно пять метров сорок три сантиметра и пять с половиной… нет, с двумя третями миллиметров над землей? Какие мысли были в этот момент в его голове?