Книга Один шаг до бездны, страница 52 – Елена Гордина

— Отлично! — Женя осталась в футболке и в теплой куртке, в джинсах и в ботинках на босу ногу. — Пошли со мной!

В туалете было одно окно, расположенное под самым потолком, оно было абсолютно недоступно для детей, и поэтому на нем не было решетки. Женя огляделась: возле унитаза стояло старое оцинкованное ведро с инвентарным номером, оно давно пропускало воду, и поэтому его теперь использовали для туалетной бумаги.

— Отлично! — Евгения высыпала мусор на пол, перевернула ведро и поставила его у окна, а затем встала на него сверху и спокойно дотянулась до створок. Она нащупала шпингалет и открыла окно, холодный воздух освежил ее разгоряченное лицо, и Женя повернулась к дочке:

— Сейчас я подниму тебя, и ты вылезешь в это окно, поняла?

— Поняла! — Людочка была в восторге от новой игры.

— А потом ты спокойно будешь ждать меня снаружи и не проронишь ни звука, поняла меня? Там у окна есть груда картонных коробок, вот осторожно по ним и спустишься на землю. — Женя взяла дочку на руки и опять встала на ведро. На удивление, Людочка оказалась довольно тяжелая. У Жени от напряжения дрожали руки, но она вытолкнула малышку в окно, а затем вылезла сама. У нее по лицу катился пот, она тяжело дышала, ноги тряслись, но она это смогла сделать, теперь они были почти свободны. Осталось только добежать несколько метров до ее машины, и все!

Женя сняла с себя куртку, накинула ее сверху на Людочку, потом взяла ребенка на руки и понеслась вперед… пять метров… три метра… еще немного…

— Стой здесь! — Женя опустила дочку на землю, достала из кармана джинсов ключи и открыла машину. — Быстро внутрь! Ложись на заднее сиденье и укройся моей курткой с головой! — приказала она Людочке, и малышка быстро прошмыгнула в салон. Она завернулась в куртку и сползла между задним и передним сиденьями в автомобиле, а Женя запрыгнула на водительское место и заблокировала изнутри все двери. Теперь они были в относительной безопасности, но медлить было нельзя — пока их не хватились, надо бежать!

— Не вылезай! Оставайся внизу! — крикнула Женя дочке и вдавила педаль газа, машина дернулась и помчалась вперед, и, только когда они выскочили за территорию больницы, Женя поняла, что у нее все получилось!

— Мы едем домой, малышка! — Женя уверенно гнала в город. — Теперь у нас все будет хорошо!

После очередного допроса Даная вернулась домой к матери совершенно опустошенная, открыла двери своим ключом, разулась и сразу же легла на диван. Она уже три дня как не была в своей квартире, которая до сих пор стояла опечатанная как место преступления, поэтому они с Ваней не могли даже сменить одежду. Даная с отвращением стянула с себя пропахшую потом футболку, затем свитер, переоделась в выцветший халат матери, отвернулась к стене и закрыла глаза.

Сейчас она была одна, поэтому могла себе позволить ничего не делать. Ваня ушел в школу, сегодня был первый день, когда он решил вернуться к учебе после убийства отца, которое он, к удивлению Данаи, воспринял относительно спокойно, и это ее очень напугало. Сын не истерил, не рыдал, он вообще не проронил ни одной слезинки, а выслушал ее новость с каменным лицом и только спросил: «А за что его убили?» Даная растерялась, она не смогла ответить на его вопрос, потому что и сама-то не знала, кто и почему убил Альберта, а вариантов было слишком много. Ее мужа могли уничтожить криминальные структуры, с которыми он связался, и если Евгения ей не лгала, то Альберт вляпался в ужасную историю. Как вариант, ему мог отомстить кто-то из родственников убитой беременной любовницы, и здесь Даная не могла не согласиться, что месть была бы вполне оправданна. А быть может, Альберта прикончил кто-то, совершенно не замешанный в этих двух историях, «обычный» криминал, как говорится, убийство с целью ограбления квартиры. Данае было совсем не жаль мужа, наоборот, она испытала колоссальное облегчение, когда узнала о его смерти. Но сейчас она очень волновалась за сына: такое спокойствие, такая отрешенность, такое наигранное равнодушие обязательно когда-нибудь «рванет», причем в самый неподходящий момент. Даная понимала, что с сыном надо разговаривать, но пока у нее на это не было ни сил, ни времени.