Книга Стань светом в темном море. Том 3, страница 108 – Softcoral

Что же будет, если спасителем станет такой, как я, – тот, кто всей душой отвергает все, чем живет их Церковь?

Попробуют меня убить?

Ну и что с того? Даже если меня убьют, я просто вернусь в сегодняшнее утро. В следующем цикле буду осторожнее и постараюсь держаться от сектантов подальше. Просто плюсик в копилку ненависти. Думаю, в Церкви и сами понимают, что угрожать мне смертью – идея так себе.

Если уж на то пошло, куда логичнее было бы попытаться меня убедить. «Мы – мирная религия. Помогите нам, спаситель. Мы вас отблагодарим – деньгами, едой, свободой. Выведем отсюда. И даже за пределами станции поддержим». Сладкие речи, обещания и подачки – похоже, именно на это сейчас и делает ставку Церковь.

Но что, если я – тот самый спаситель, на которого это все не действует? Не беру деньги, не ем их еду, не верю ни единому слову о помощи, не хочу иметь с ними ничего общего, даже если выберусь отсюда. Что тогда? Что они сделают с таким спасителем?

Чем дольше я смотрел на размазанную по полу кровь и на связанного Джозефа, тем мрачнее становились мысли.

Наверное, есть и другие способы заставить человека подчиниться. Например, можно ранить – не смертельно, но так, чтобы человек стал беспомощным. Можно начать колоть препараты, чтобы не мог мыслить ясно. Можно пытать кого-то из его друзей. Угрожать сломать позвоночник. Выдрать зубы… Стоп. Хватит. Даже думать страшно. Этого нельзя допустить. Ни при каких обстоятельствах.

А если бы не было всей этой истории с заложниками, что тогда? Представим, что я просто слонялся по станции и случайно попался на глаза верующим. Как бы все пошло? Был бы я так же свободен, как сейчас? Смог бы тогда – как сейчас – отказаться от еды, которую они предлагают? Сомневаюсь. Под натиском взглядов, под давлением окружающих я бы наверняка ел бы то, что поставят на стол.

А смог бы я прямо сказать: «Нет, не помогу вам вернуться в прошлое, это невозможно»? Смог бы сказать это вслух, зная, что вокруг вооруженные люди, которым нечего терять, зная, что могу поплатиться за свои слова?

Чем больше я думал, тем отчетливее понимал, что весь этот спектакль с заложниками – просто способ Син Хэряна держать меня подальше от Церкви Бесконечности. Он сам говорил: хочет потянуть время, чтобы его команда успела сбежать. А еще – договориться, чтобы Пэк Эён прооперировали в госпитале на Тэхандо. Всего, чего хотел, он уже добился.

Что же будет, когда этот спектакль подойдет к концу?

Син Хэрян думает, что его расстреляют. А меня? Что будет со мной, когда все закончится?

Мне хотелось подойти к нему и спросить: «А со мной что?» – но я сдерживался. Потому что, как мне поступить, решать только мне. Когда спектакль с заложниками дойдет до финала… как я поступлю?

Я наклонился к Син Хэряну, который по-прежнему молча сидел рядом, и тихо спросил:

— Почему вы думаете, что все закончится? Разве не может быть, что мы останемся здесь в подвешенном состоянии?

— Не думаю, что сектанты станут тянуть. По поведению видно: они считают меня мелкой сошкой. Как только появится свет, начнут штурмовать.

Интересно, что случится раньше – обрушение станции или штурм?

Син Хэрян говорил с такой уверенностью, что я невольно посмотрел на дверь. Казалось, он и правда ждал, что вот-вот кто-то ворвется.