Книга Стань светом в темном море. Том 3, страница 117 – Softcoral

Нет уж. Я ни за что не сдохну. Что бы тут ни случилось, выберусь живым. Выберусь с этой проклятой Подводной станции и выведу наш семейный бюджет в плюс.

Мне вдруг вспомнилось, что Син Хэрян прославился как заядлый игрок в покер. Я чуть было не ляпнул, не спустил ли он шестьсот лямов на ставки? Но если нет, это же будет верх бестактности.

Пришлось переформулировать:

— На что вы потратили такие деньги?

Син Хэрян глянул в сторону двери, дослал патрон в патронник, зацепил винтовку паракордом за грудь и только после этого коротко бросил:

— На лечение бессонницы.

У меня тоже была бессонница. После аварии. Мозг, столкнувшись с травмирующим событием, начинает прокручивать одно и то же воспоминание сотни, тысячи раз. Ужасные воспоминания держатся в голове дольше хороших: мозг, следуя инстинкту выживания, старается запомнить их как можно лучше, чтобы не допустить повторения.

Мозг ничего не согласовывает с владельцем тела, он сам включает этот «восстановительный процесс». И вот ты лежишь, а он тебе: «Вспомни, как было страшно, как больно, как унизительно». И делает это как раз тогда, когда ты собираешься уснуть. И вот ты в третий или четвертый раз за неделю лежишь в три ночи с телефоном в руках, пытаясь отогнать очередной флешбэк, и тут уже признаешь: да, это она. Бессонница.

Но потратить шестьсот миллионов на лечение? Ладно, у меня искусственный глаз и титановая пластина в позвоночнике, так что, наверное, мне стоит помалкивать. Но все равно, почему на этой проклятой Подводной станции у каждого второго проблемы со сном? Даже Кан Сучжон, которая людей голыми руками метелит, и та не спит. Говорят, битый спит без задних ног, но это вранье. Битые спят в больнице, скрипя зубами от боли. Я-то всегда думал, что хорошо спят именно те, кто бьет.

— Вас вылечили?

Если нет, я сам найду того врача и настучу ему по шее. Даже полная замена всех зубов на импланты не стоит шестисот миллионов. Надеюсь, Син Хэряна не развели. Или он скрывает от команды, потому что боится: скажи он, что слил шестьсот миллионов, а бессонница не прошла, и врач просто не доживет до утра.

— Да, – ответил он.

— Я рад.

— Я тоже.

Син Хэрян говорил отстраненно, будто речь шла не о нем. Размотал паракорд с предплечья и протянул его по полу в сторону коридора. Зачем? Куда он ее тянет?

Потом он посмотрел мне прямо в глаза и сказал:

— Даже если стрельба прекратится, оставайтесь лежать. Так безопаснее.

— И сколько лежать?

— Пока кто-нибудь не поднимет.

— Если тут безопасно, почему вы не ложитесь?

— Мне не нужно. – Затем, следя за входом в Deep Blue, Син Хэрян недовольно бросил: – Жаль, что не удалось увеличить число раненых.

— Куда же еще увеличивать?

— Чем больше будет тех, кто не может двигаться, тем проще будет Чжихёку.

Если всех, кто сейчас валяется в коридоре и у входа, отправят в госпиталь, то в отделении, пожалуй, мест не хватит, и все благодаря Син Хэряну.

И вдруг, без предупреждения, он открыл огонь по входу. Стрелял не по тем, кто лежал в коридоре, а просто наугад – сквозь дверь. Откуда-то снаружи раздался пронзительный крик.

Я машинально приподнялся, но тут же вспомнил слова Син Хэряна и лег обратно.

Он резко развернулся и начал палить по фальшстене. Теперь ясно, почему он уложил Джозефа именно сюда – в другом месте тот уже схлопотал бы пулю. За стеной послышались крики и вопли. Почти одновременно у входа раздался шум и топот – кто-то пытался прорваться внутрь, но Син Хэрян даже не обернулся. Он продолжал методично стрелять в нижнюю часть стены – туда, где могли быть чьи-то ноги.