Книга Стань светом в темном море. Том 3, страница 148 – Softcoral

— Как под прицелом, – как ни в чем не бывало ответил Син Хэрян. – Джамал Грин – черный?

— Эй, ну вы и душнила… – Ким Чжэхи фыркнул, но все же ответил: – Да, верно. Канадец, рост где-то метр восемьдесят. Тоже седой, из-за этого трудно сказать, сколько ему лет на самом деле. На указательном пальце носит огромный перстень, никогда не снимает. Постоянно в наушниках, слушает музыку. Заговоришь – ответит, но с обычными прихожанами общаться не стремится. Я как-то спросил, что он слушает, он назвал имя певца. Я проверил, оказалось, это артист, который жил почти семьдесят лет назад.

Чжэхи говорил так, будто не мог понять, как вообще можно фанатеть по такой древности. Пэк Эён сузила глаза. Ей, обожающей песни вековой давности, его слова казались кощунством. Но спорить или бросаться на Чжэхи она не стала.

Я вспомнил темнокожего мужчину, который протянул мне свой перстень и приколол брошь к груди. Это и был Джамал Грин? И в памяти тут же всплыл белый мужчина, стоявший рядом с ним.

Я спросил:

— А Рональд Уайс – это белый мужчина средних лет, ростом чуть ниже меня?

— Да. Вы что, встречались?

Я ненадолго задумался, потом ответил:

— Да. Сегодня днем.

Сказать, что это было вчера, я не мог – понятие времени тут совсем сбилось. Ким Чжэхи усмехнулся, будто понял, о чем я, но не стал уточнять.

Син Хэрян кивнул, давая знак продолжать, и Ким Чжэхи медленно заговорил:

— Белый, седой, рост около ста семидесяти. Раньше он был довольно тучным, но потом заявил, что садится на диету, и, похоже, она помогла – с каждой встречей он выглядел все более худым. На руке у него часы, усыпанные драгоценными камнями, так что даже не скажешь, можно ли по ним время смотреть. А еще… то ли он терпеть не может лично меня, то ли вообще всех азиатов, не знаю. Я с ним здоровался – ни разу не ответил. Смотрел как на скотину какую-то. По словам других прихожан, он сделал состояние на акциях и фьючерсах. Всего за один день.

Пэк Эён молча слушала, потом окинула Чжэхи оценивающим взглядом:

— Все эти сектанты, похоже, носят какие-то драгоценности. А у тебя что есть?

Ким Чжэхи указал на ухо, чтобы она могла получше разглядеть, и, щелкнув пальцем по украшению, ответил:

— Пирсинг. Удовольствие, между прочим, не из дешевых.

— Почему ты его вообще носишь?

Ким Чжэхи на секунду замялся, потом вздохнул:

— Потому что верю, что он поможет мне вернуться в прошлое. Это наивно, даже глупо… но я верю.

— То есть ты сам понимаешь, что дурак? И все равно веришь?

— Верить приходится. Все, что у меня было, осталось в прошлом.

— Если что-то осталось в прошлом, значит, его уже нет. Три минуты прошли. Нам пора.

Пэк Эён попробовала подняться сама, но не смогла. Попробовала снова – то же самое. Я уже протянул руку, но на третий раз она уперлась руками в колени и встала. Потом посмотрела на меня и спокойно сказала, будто отсекая любую помощь:

— Спасибо. Дальше я справлюсь сама.

Пошатываясь, она двинулась вперед.

Однажды я видел, как новорожденный теленок делает первые шаги. Пэк Эён двигалась так же неуверенно. Надолго ли ее хватит?

Чон Санхён продолжал стонать, раскинувшись на полу. Мы с Ким Чжэхи кое-как подняли его на ноги.

Чжэхи закинул руку Санхёна себе на плечо, посмотрел на меня и хмыкнул:

— Я думал, что меня уже ничем не удивить. Но жизнь снова подкинула сюрприз.