Книга Стань светом в темном море. Том 3, страница 242 – Softcoral

Я медленно двинулся к капсуле, чувствуя впившиеся мне в затылок взгляды. И услышал шаги за спиной. Тяжелые, уверенные. Фух. Значит, он идет за мной.

Чем ближе мы подходили, тем явственнее я видел тела Дэниела и Дженнифер. Труп Ичиды тоже. Слишком откровенная картина. Тамаки заметно напрягся, заметив, что вместо одного человека к капсуле направляются двое. Один из них – тот самый, кто только что вырубил Ямаситу.

Я остановился метрах в пяти от него. Подходить ближе было рискованно – мало ли, Тамаки сорвется или Син Хэрян решит броситься вперед. Ствол его ружья сначала смотрел на меня, но стрелять он явно не хотел – дуло дрогнуло и медленно повернулось на Син Хэряна.

— Господин Тамаки, если вы не сядете в капсулу сейчас, другой возможности может уже не быть, – сказал я.

Син Хэрян, шедший за мной, остановился и положил руки на пояс. Похоже, это был знак: драться он не собирается. Тамаки переводил взгляд с меня на него, потом что-то сказал.

Син Хэрян скосил на меня взгляд и быстро перевел:

— Он говорит, что не хочет уходить.

Я кивнул, проводя языком по пересохшим губам.

— Другого раза может и не быть, – произнес я.

За все петли это была моя первая встреча с Тамаки лицом к лицу. И кто знает, будет ли еще? Да и сама ситуация, в которой капсула осталась свободной, – уже почти чудо.

Тамаки помолчал, потом тихо сказал:

— Я останусь здесь.

— Станция может полностью рухнуть.

Он ответил потухшим голосом:

— Я предполагал, что так и будет. Те, кто верит в Церковь Бесконечности… они ведь жить-то особенно и не хотят.

Видимо, он уже почувствовал их одержимость прошлым, их желание сбежать из реальности. Он посмотрел на тела, которые сам же уложил, и мрачно сказал:

— Я уже убил троих. Это… это уже свершилось.

И вот что странно, после этих слов мне показалось, что психика у Тамаки куда здоровее, чем у сектантов. Те убеждали себя: стоит вернуться назад, и убийства не будет. Он же смотрел прямо на содеянное.

Тамаки долго разглядывал мертвых, затем заговорил:

— Я даже не хочу выходить отсюда и рассказывать людям, что со мной произошло. Не хочу быть темой для пересудов. Я просто… просто хочу остаться здесь до конца. Мучить своих, чтобы они не сбежали, и умереть вместе с ними.

Сколько раз этот сценарий повторялся в эвакуационном отсеке Хёнмудона? И сколько будет повторяться, если оставить все как есть? Сотни? Тысячи? Нужно хотя бы попробовать разорвать этот порочный круг.

Я спросил:

— Вы помните, что командир Син предлагал вам эмигрировать?

Молчание, а потом:

— Да.

Я повернулся к Син Хэряну и спросил:

— Вы с Тамаки близки?

— Нет, – прозвучало без промедления.

Судя по всему, такой ответ Тамаки ни капельки не задел, – все знали, как общается Син Хэрян. Инженеры, что с них взять…

— Тогда почему позвали его к себе в команду? Почему другие командиры тоже хотели его заполучить?

Син Хэрян ответил без раздумий:

— Он терпелив и работает добросовестно.

— Спасибо за откровенность, командир Син.

— Не за что, доктор.

На этом он замолчал, а я снова обратился к Тамаки, стараясь говорить как можно мягче:

— Господин Тамаки, я хочу оставить одну капсулу специально для вас. Вдруг вы найдете в себе силы – тогда садитесь.

Стоит ему оказать на поверхности, и закон вцепится в него мертвой хваткой. Даже если закон чудом удастся обойти, то совесть все равно догонит. Конечно, страшно. До одури страшно. Эта ноша – на всю жизнь, поэтому пусть выбор останется за ним.