Книга Стань светом в темном море. Том 1, страница 206 – Softcoral

— Кажется, плечо вывихнуто.

Похоже на то. Кожа была содрана, текла кровь, а синяк уже начал приобретать багрово-синий оттенок. Я осторожно ощупал плечо – к счастью, не почувствовал ничего вроде сломанных костей или осколков.

— Есть два варианта, – начал я. – Первый: я попробую поставить плечо на место здесь и сейчас, хотя это довольно рискованно. Второй: оставляем так, фиксируем руку тканью и ждем до больницы.

— А вы уверены, что мы сможем попасть в больницу в ближайшие два часа? С учетом нашей ситуации и вашего вещего сна?

Я посмотрел вокруг, понимая, что она права, и с неохотой покачал головой:

— Нет…

Следовало бы сказать что-нибудь обнадеживающее вроде «все будет хорошо» или «мы обязательно выберемся и уже скоро будем в больнице», но слова застряли у меня в горле, и я не смог произнести ни единого ложного утешения.

Ли Чжихён посмотрела на меня и спокойно произнесла:

— В таком случае вправьте мне плечо сейчас.

— Я не травматолог. Если что-то пойдет не так, могу повредить нерв или сосуды. Возможно, вывих станет хроническим. Мышцы или кости тоже могут пострадать.

Я, конечно, не травматолог, но мой друг, ординатор в травматологии, кое-чему меня научил. К тому же я видел, как вправляют вывихи. Конечно, все могло закончиться неудачно, и тогда, если мы выберемся отсюда благополучно, меня еще и засудят. Впрочем, если Ли Чжихён поправится настолько, что сможет подать на меня в суд, это уже будет неплохим исходом.

Ли Чжихён перекрестилась, провела рукой по плечу и прервала мои размышления:

— Давайте сейчас.

Я перевел взгляд на Ю Гыми, которая наконец справилась с джинсами Ким Гаён, и, не находя других аргументов, кивнул. Взяв Ли Чжихён за плечо и руку, я прикинул, как лучше действовать.

— Откройте рот как можно шире, – велел я, – и трижды скажите «Аве Мария».

Ли Чжихён уставилась на меня, а потом начала:

— Аве Мария… Аве Ма… А-А-А-А-А! – вскрикнула она, когда сустав со щелчком встал на место.

К счастью, она успела открыть рот и не стиснула зубы, иначе могла бы прикусить язык. Боль – это то, что каждый переживает в одиночку. Никто не может разделить или забрать ее. Это, пожалуй, самое ужасное и личное, что есть в нашей жизни. А пока у нас не имелось под рукой никаких обезболивающих, Ли Чжихён оставалось только смириться с этой болью. Я оставил ее и подошел к Ким Гаён.

Ее лодыжка выглядела плохо: не хватало двух кусочков кожи размером с ноготь большого пальца. Кажется, кровать не только ударила ее, но буквально вырвала плоть. К счастью, ничего слишком серьезного: ни переломов, ни осколков кости. Просто глубокая рваная рана, из которой сочилась кровь.

Я открыл рюкзак и вытащил одно из полотенец, на которых спал кот. Тот, явно недовольный, что его потревожили, бросил на меня возмущенный взгляд, но я быстро закрыл рюкзак.

«Прости, сейчас не до тебя», – подумал я и приложил чистую часть полотенца к ране на ноге Ким Гаён. Микрофибра мгновенно пропиталась кровью. Ким Гаён тихо зашипела от боли.

Ю Гыми огляделась.

— Неподалеку есть прачечная, а рядом с ней – душевые, – сказала она. – Пойдемте туда. У нас есть раненые, и все мы насквозь промокли.

Только после этих слов я почувствовал, что меня потряхивает от холода. Мокрая одежда облепила меня, как вторая кожа. Я попросил Ким Гаён встать. Она встала на ноги с моей помощью, стиснув зубы. Ни звука не сорвалось с ее губ. В то время как Ли Чжихён ругалась на чем свет стоит, Ким Гаён молча терпела боль.