Книга Позывной "Ноль", страница 29 – Кристи Хант

Я отвернулась к окну, кусая губы до крови и уставилась на однообразный ночной пейзаж. В голове крутился миллион вопросов. Да что я такого сделала? За что он меня упрекал? Мне всегда было плохо, с тех пор как ушел отец, еще подростком я подрабатывала, пока мои сверстники наслаждались жизнью, чтобы просто выжить, ни от кого не завися. Почему он злился на то, что я повзрослела? Я совершенно не понимала, что твориться в его голове. Его жестокость и этот странный гнев казались мне глухой стеной.

Но вопреки этому пугающему непониманию, в моей душе прямо сейчас рос с бешенной скоростью росток запретной нежности к этому мужчине — полному тайн и загадок. В жилах будто закипело ведро афродизиака — все тело изнывало от вожделения к Моргану. Губы ждали поцелуя, сердце билось, как птичка в клетке. Про этих леди, окружавших его в тех домах и говорить нечего, я готова им глотки грызть, когда они так смотрели на Моргана, когда стояли около него, мой мозг сдавливала ядовитая зависть. Кристина! ты дура, влюблённая дура!

Ведя машину по раскалённому от Жары, асфальту, я лихорадочно анализировал: меня рассекретили, операция на грани провала. Я знал, что выполню ее любой ценой, даже если придется тащить эту девчонку в Центральный Штаб за уши — от этого слишком много зависит, без преувеличения — судьба человечества! Как поступит Кристина, когда открылась моя тайна? Поедет добровольно? Или придется везти ее силой? Я буквально кожей чувствовал, как в ее голове прокручивались шестеренки. Она сопоставляла факты. Как бы мне ни претила эта мысль в багажнике есть наручники — я ее пристегну к машине и повезу дальше. Начальство разыграло беспроигрышную карту. Сама Кристина явно ни о чем не догадывалась и ничего не знала об исследованиях — она единственный рычаг давления на Саманту Джонсон. Ради внучки упрямая старуха пойдет на сотрудничество со Штабом и выдаст финальные расчеты.

Годами я ходил у девчонки по пятам, прячась в тени деревьев, следя издалека. Первоначальной целью была Тея Джонсон, но видя, как быстро она опускается на дно бутылки, было принято решение переключить внимание на дочь, это было простое задание по тотальному контролю и слежки за «объектом». Впервые увидел Кристину, когда она была неуклюжим, угловатым подростком. Я всегда был лучшим в своем деле — холодным, расчетливым, видящим цель сквозь тепловизор. Но меня приводило в бешенство, что такая чистая душа растёт в грязи рядом со своей мамашей. Нарушая все протоколы, я лично прогонял шумные, пьяные компании, собиравшиеся у их дома.

Я помню ту ночь, когда все чуть не взлетело на воздух. Приказ из штаба был предельно ясен: «наблюдение, тотальный контроль, секретность». Но когда я увидел в бинокль, как из окон первого этажа их развалюхи повалил густой дым, у меня в груди все оборвалось. Инструкции превратились в мусор, я сорвался с места. Мне было плевать на все — я не мог допустить, чтобы девчонка, «объект» сгорела из-за пьянства матери. Рискуя собственной шкурой, без маски и защиты, я выбил тяжелые двери и шагнул в этот ад. Тея спала мертвецким сном — огонь уже лизал подол ее халата. Кристина, только-только проснулась, кашляя и задыхаясь в дыму в своей комнате. Быстро потушив пожар из огнетушителя, который я прихватил из машины, выскочил в ночь, пока меня никто не заметил. Уже со своего наблюдательного пункта я увидел в бинокль, как напугалась девчонка, как пыталась добудиться мать. С ней все хорошо, можно расслабиться и продолжить слежку.