Книга Позывной "Ноль", страница 34 – Кристи Хант

Добраться до Штаба, расположенного в бункерах Хребта Брукс, казалось невыполнимой задачей. Туда вела лишь одна-единственная дорога, прорезающая суровые горы насквозь — ледяное и опасное шоссе Далтон, проходящее через смертоносный перевал Аттиган. А крошечный военный городок Колдфут оставался последней точкой, где на этой планете существовала цивилизация. Это путь в один конец, и Морган собирался пройти его до конца.

И путь пролегал мимо Фэрбанкса, на обширных территориях которого, в лесу, в непролазной глуши спрятался Ковчег Саманты, который так старательно пыталась отыскать правительственная элита.

Устав от этой изматывающей поездки по сожженному миру, мы нашли мотель в придорожном городке. Морган словно прочитал мои мысли — мы сняли смежный номер с двумя спальнями. Клерк проверил документы и протянул ключи. В номере я первым делом кинулась в душ, пытаясь смыть с себя все: дорожную грязь, запах смерти, усталость. Мама умерла… Бабушка, оказывается, была великим ученым. Весь мой привычный мир разлетелся на куски за каких-то пару часов. Смерть мамы окончательно отрезала путь назад, оставив меня одну на один с пугающей неизвестностью. Из глаз безудержно хлынули горькие слезы. Я захлебывалась от рыданий под струями горячей воды, чувствуя ужасное удушающее одиночество. Мамы больше не было. Совсем. Я осталась совершенно она в этом страшном мире, отца нет, он ушел, мать умерла…

Куда этот неразговорчивый жесткий мужчина везет меня теперь? Зачем? Я совершенно не понимала его целей, меня до паники пугала эта темнота впереди. Но вместе с разрывающей болью и страхом в моей груди крепла бесконечная благодарность к Моргану. Ведь он не просто избавился от обузы. Он не выкинул безжизненное тело мамы на обочину раскаленной, забитой мародерами дороги. Он молча, стиснув зубы, вгрызался лопатой в твердую как камень землю. Он похоронил ее по-человечески. Он дал мне возможность проститься. В этот момент мне до безумия хотелось, чтобы Морган просто оказался рядом. Чтобы он зашел, обнял меня своими сильными руками и забрал хотя бы маленькую часть моего одиночества. Мне была необходима его поддержка. Его тепло.

Выключив воду, обернувшись полотенцем, я разглядывала себя в зеркало. Сердце глухо и тяжело билось о ребра. Сквозь слезы и горе во мне лавиной прорывалось совершенно новое чувство. Дикое вожделение. Я больше не хотела чувствовать себя потерянной, брошенной или чужой. Во мне смешалось все: раскаяние за свою прошлую слепоту, отчаянное желание утешиться в его объятиях и чистая, сумасшедшая любовь к Моргану, который годами тайно оберегал и защищал мою жизнь. Я решила довериться ему целиком, отдать себя без остатка. Как вдруг дверь буквально слетела с петель.

Влажный пар заполнял ванную комнату, превращая воздух в густое, теплое марево. Я испуганно прижала к груди края полотенца. Вода, стекающая по ключице, холодила разгоряченную кожу. Морган замер на пороге. Хант познал множество поцелуев, видел много женских тел и стоял передо мной затаив дыхание, как будто любовался увиденным. На его лице отразилась внутренняя борьба. Я хотела его, хотела как ничего и никогда в жизни и плевать на последствия. Преодолевая сковывающий стыд, движимая лишь инстинктивным порывом, я сделала шаг вперед. Ладонь влажная и прохладная, несмело легла на его грудь. Под моими пальцами, прямо напротив грудной клетки, кожа оказалась неровной — там залегал старый, глубокий шрам, похожий на след от пули. Я не удержалась: подушечки пальцев сами собой, бережно и невесомо очертили эту рваную отметину. В голове снова пронеслась мысль: «Господи, как же ему, наверно, было больно…» от моего робкого прикосновения Морган на секунду замер, будто поймал заряд тока. Хант перехватил мои пальцы и убрал их от груди, как будто ему было не приятно это прикосновение. Он шумно выдохнул. Я приподнялась на цыпочках, не умея, но отчаянно желая сократить сантиметры, разделявшие нас. Губы встретились. Это был невесомый поцелуй, трепетный, как прикосновение крыла бабочки, но через секунду он превратился в глубокий и требовательный. Белое полотенце с тихим шелестом соскользнуло к моим ногам, я хотела прикрыться, но его восхищенный, почти благоговейный взор, остановил меня. Ладонь, горячая и большая, медленно поднялась к груди. Первое прикосновение было едва ощутимым, как вдох, опытные пальцы очертили плавные изгибы, изучая кожу. Он гладил медленно, томительно. Моя грудь трепетно вздымалась в такт его порывистому дыханию, а под ладонью бешено билось мое сердце. Когда он резко подался вперед, я едва не вскрикнула от накатившего экстаза. Робость таяла, сменяясь густой, обжигающей волной удовольствия. Но Морган резко отстранился, тяжело дыша, бросив последний взгляд, он молча развернулся и вышел из номера. Я осталась одна, вода продолжала высыхать на коже, а на груди горело покалывание от прикосновений мужских рук. Внутри меня бушевал вихрь из растерянности и одиночества. Первый раз в жизни, я стояла перед мужчиной голышом, а он убежал, это такое унижение.