Книга Позывной "Ноль", страница 89 – Кристи Хант

Я поднимаюсь выше, нависая над ней. Плоть тяжелая и горячая, требует разрядки. Но перед тем как войти, перехватываю ее лицо ладонями и заставляю открыть глаза.

— Кристина, посмотри на меня, — хриплю я, едва справляясь с дыханием. — Смотри мне в глаза! — Я хочу, чтобы она видела именно меня. Не просто случного спасителя в полутьме, а мужчину, который, сейчас заберет ее душу. Я хочу, чтобы этот взгляд врезался в ее память навсегда, чтобы ни случилось с нами через пять минут. В ее расширенных, потемневших от страсти зрачках отражается мое дикое лицо, и это зрелище сносит последние тормоза.

Я пристраиваюсь между ее бедер, медленно, уверенно подаюсь вперед, готовый одним мощным толчком сделать ее своей, войти до самого основания… и вдруг я натыкаюсь на непреодолимую, тугую преграду!

Девственница!

В голове на секунду воцаряется оглушительная, звенящая тишина. Вся похоть разом испаряется, уступая место тяжелому, отрезвляющему шоку. Господи… Как так-то? — мысль бьет под дых сильнее, чем взрывная волна. Какой же я был дурак! Какой конченый, слепой идиот… Я ведь искренне верил, что девчонка вовсю пользуется своим телом, завлекая парней, а на деле…

Она чистая! Абсолютно невинная девчонка, которая доверилась мне здесь, на краю гибели. Где мы? В полуразрушенном, засыпанном пеплом и пылью склепе, на грязном, засаленном топчане. Вокруг нас хлам, кровь, мазут и смерть. Взять ее здесь? Разорвать ее в этой грязи, как дикое животное, лишить ее невинности в вонючем Бункере ради минутной вспышки похоти? Она заслуживает намного большего, а не этот ад!

Нет. Черт, нет. Я не стану ломать ее.

Внутри разворачивается чудовищная, изнуряющая война. Мое собственное тело, истосковавшееся по близости и взвинченное адреналином, буквально орет от голода. Член пульсирует на грани взрыва. Перебороть этот первобытный, животный инстинкт сейчас — все равно что пытаться голыми руками остановить несущийся под откос поезд. Меня начинает крупно трясти, по лбу и груди градом катится горячий пот, смешиваясь со старой гарью и кровью. Каждая мышца звенит от нечеловеческого напряжения. Сцепив зубы так, что трещат челюсти, я буквально силой воли заставляю себя замереть, а затем медленно, сантиметр за сантиметром отпрянуть и разорвать контакт. Это требует всех моих сил, до последнего остатка. Я солдат. Я умею подчинять свои желания приказам разума. Тяжело, хрипло дыша, я отстраняюсь и замираю над ней на дрожащих руках, глядя на нее сверху вниз. Я справился. Я смог остановиться!

Буквально оторвав себя от нее, перекатываюсь через край топчана и, цепляясь за скользкую железную стену, отхожу в самый дальний угол лазарета. Сползаю по гофрированной стене на грязный пол. Меня колотит так, словно я поймал сильную контузию. Все тело ходит ходуном, зубы отстукивают сумасшедшую дробь. Внизу живота — сущий ад. Вся кровь скопилась там и давит изнутри, пах разрывается от тупой, пульсирующей боли. Кажется, яйца налились свинцом и вот-вот лопнут. К этой пытке примешивается боль в раненом плече. И я чувствую, как по ребрам ползет свежая, липкая струйка.

Я сижу в той кромешной грязи, зажав ладонями голову, и пытаюсь просто дышать. Вдох — через силу, выдох — с хрипом. Ломает по-настоящему, по-мужски, сознание плывет от дикого коктейля из невыпущенного тестостерона, адреналина и кровопотери.