Книга Влюбиться в мерзавца, страница 15 – Мария Высоцкая

— А-а-а, — киваю. — Круто. Я пойду, — делаю шаг, но замираю. — На будущее: в следующий раз, если я вдруг выйду из себя, не нужно меня целовать.

— Не понравилось?

— Эм… было на троечку, — пожимаю плечами и наконец-то направляюсь обратно в корпус.

Делаю шагов пять, прежде чем в мою спину летят слова:

— Огурцы, кстати, были топчик.

Замираю на секундочку, мельком оглядываюсь на Леднева и ускоряю шаг.

Ярослав

Зашнуровываю боксерки, пока пацаны усиленно отрабатывают удары.

Я сегодня опоздал. Приехал почти на полчаса позже. С тренером еще не пересекался, но ничего хорошего от него точно не услышу.

Надеваю перчатки, расслабленно постукивая кулаками друг о друга, несмотря на то что внутри всё шкварчит, как на дьявольской сковородке.

Час назад звонила мать. Рыдала. Отец, кажется, натравил на нее каких-то своих местных друзей со связями в суде. Ей прямым текстом сказали, что она останется с голым задом. Если бы я был рядом, вряд ли бы сдержался и точно съездил бы кому-нибудь из этих высокоморалистских дяденек по роже. Но меня не было.

Мама позвонила, когда я ехал из универа в сторону спорткомплекса. Пришлось развернуть тачку и, нарушив пару правил дорожного движения, стартануть к ней в офис, чтобы потом почти час выслушивать ее громкие завывания и проклятия в адрес отца.

Он, конечно, с каждым разом все больше переходит черту. Особенно теперь, когда у него появилась эта перегидроленная потаскуха.

Подхожу к снаряду, врубаю музыку в наушниках и наношу первый удар.

Спустя десять минут пот стекает по вискам ручьями, поднимая градус адреналина на максимум.

Раз-два.

Левый джеб, правый кросс.

«Мешок» отскакивает от моего удара с глухим, удовлетворяющим шлепком.

Музыка задает ритм. Тяжелый бит, под который каждый удар — как отбойный молоток. Вдох на замахе, выдох на ударе. Все просто. Отработано до автоматизма, а потому предсказуемо.

Я вообще люблю, когда все в этой грёбаной жизни предсказуемо. Хотя с виду, наверное, и не скажешь…

Мысли возвращаются на сутки назад. Теперь я помню ее лицо. Четко. Ярко.

Воспроизвожу этот писклявый голос в своей памяти и с усмешкой хмыкаю.

Еще одна непредсказуемость. Варя.

Назойливая, громкая, забавная.

Эти мысли проскальзывают между ударами, как назойливые мухи.

То, что мы с ней не первый раз видимся, стало не то чтобы открытием, скорее неожиданностью. У меня с детства отвратительная память на лица. В первом классе я не сразу запомнил свою училку, а соответственно, не единожды проходил мимо нее на улице, в школе и не здоровался. Она жаловалась предкам, мне прилетало.

Потом мать таскала меня по врачам, уверенная, что это у меня с мозгами не в порядке. Ну не может человек не запоминать лица, это же почти база, блин.

С мозгами у меня оказалось все в порядке, просто память работает выборочно, и, если мой мозг кого-то не зацепил с первой секунды, запоминать я его буду долго. Работает это так только с людьми. Во всем остальном на память вообще не жалуюсь.

Снова бью по груше.

Зачем я ее поцеловал? По приколу. В моменте меня захватил тот адреналин, что пер из нее сумасшедшей волной.

Раз-два.

Снова комбинация. Тело работает на автомате, мышцы горят привычным, почти приятным огнем.

Самое смешное, я процентов на двести уверен, ей понравилось, несмотря на все ее попытки сохранить равнодушие, прикрывая все это дерзостью.