Книга Влюбиться в мерзавца, страница 20 – Мария Высоцкая

Хотя, возможно, я просто привыкла, что в моем окружении мое увлечение музыкой считают глупостью. Даже родители. Они у меня классные, но в консерваторию поступить не дали. Мама была против, потому что песенки — это не серьёзно, а вот юрист…

А мне нафиг этот юрфак не сдался!

— Посмотрю? — подхожу к гитаре.

— Пожалуйста.

— Спасибо, — бормочу с улыбкой, беря в руки инструмент. — Божечки, ты же в курсе, что это винтаж? — прохожусь пальцами по грифу. — Исторически точная репродукция тридцатых годов.

— Старье получается?

— Сам ты старье, — закатываю глаза. — Просто послушай, — прохожусь по струнам. — Класс? — смотрю на Леднева. — Слышишь?

— Забирай, если нравится, — пожимает плечами.

Я в этот момент просто перебираю струны, но после слов Ярослава испуганно поднимаю на него глаза. Не верю, конечно. Человек в здравом уме ни за что такое не отдаст!

— Не смешно, — качаю головой.

— Я серьезно.

Замираю на мгновение, прижимая к себе эту гитару, будто она моя вторая кожа.

— Серьезно? — шепчу.

— Мне она все равно не нужна. Играть я не умею.

— Я могу научить, — улыбаюсь.

Во-первых, это шанс видеться с ним чаще, а во-вторых, тащить такое сокровище в общагу — кощунство. Я бы могла приходить поиграть сюда…

Леднев проводит ладонью по затылку, окидывая гитару таким взглядом, будто я ему что-то неприличное предложила, и он этого испугался.

Мой голос звучит гораздо тише, чем хотелось бы. Я отступаю на шаг, натыкаясь бедрами на подоконник.

— А если бы я сказал, что эта гитара оказалась здесь не случайно? — Ярослав делает шаг ко мне и больше не улыбается. — Что я знал про твой интерес к музыке, — делает еще один шаг. — И хотел тебя порадовать?!

— Меня?

Мое сердце замирает, а это странное признание кажется опаснее любого поцелуя.

— Зачем? — спрашиваю, хватая ртом воздух.

Кажется, мне стало нечем дышать…

— А как ты сама думаешь? — вкрадчиво шепчет Ярик, упираясь пальцами в подоконник по обе стороны от моих бедер и склоняясь над моим лицом буквально в нескольких миллиметрах.

— Не знаю… — захлебываюсь воздухом.

— Ты классная, — расплывается в улыбке, — Варя.

— Я? — бормочу, шокированная его откровениями.

Слова Ярослава повисают в воздухе. Мы оба замолкаем, и, кажется, даже не дышим. Только смотрим друг на друга.

— Ты, — кивает он, не отпуская зрительный контакт. — Так что там с обучением? — приподнимает бровь и резко отстраняется.

Я же, охваченная шоком вперемешку со ступором, могу разве что моргать.

Хлопаю ресницами и смотрю на него во все глаза. Ярослав в этот момент уже берет в руки гитару.

— Может, что-нибудь сыграешь?

— Конечно, — отмираю и вцепляюсь в инструмент мертвой хваткой. — А что?

— Что-нибудь из того, что написала сама, — присаживается на подоконник, снова оказываясь рядом со мной

— Ладно, — уверенно киваю, неторопливо перебирая струны, соображая, что играть.

Пальцы сами находят нужные аккорды — те, что рождались долгими ночами, когда я еще жила с родителями и пряталась от мамы на чердаке, чтобы она, не дай бог, не поймала меня за игрой. Последний год она и слышать ничего не хотела о музыке, а если видела меня с гитарой, закатывала скандал, ярко описывая, как я буду прозябать в безденежье всю оставшуюся жизнь с этой самой гитарой на перевес.

Я играю словно в последний раз. Вкладываю в эту песню всю себя, потому что, по факту, пою именно о себе. Со множеством аллегорий и недоговоренностей, но о себе.