Книга Влюбиться в мерзавца, страница 41 – Мария Высоцкая

От этого молчаливого унижения щеки пылают, пальцы на ногах судорожно сжимаются, а грудь тяжело вздымается!

Ярослав в этот момент наклоняется, поднимает мои вещи и сует их мне в руки.

— Одевайся и уходи.

— Почему? — шепчу, пока голос предательски срывается. — Ты же хотел…

— Хватит, — резко проводит ладонью по своим по волосам. — Просто хватит. Я не буду спать с тобой из жалости.

Эти слова, как ушат ледяной воды. Они обжигают кожу, заставляя меня трястись еще сильнее.

Из жалости…

Сглатываю и, с трудом взяв себя в руки, растягиваю губы в пластиковой улыбке.

— Я не прошу тебя жалеть меня, — шепчу, чувствуя, как подступают слезы. — Я…

— Ты что, тупая? — хватает меня за плечи и встряхивает, как тряпичную куклу. — Мне не нужна ни ты, ни твоя драма, ни твои слезы! — отрезает, впиваясь мне в кожу пальцами. — Забирай свои вещи и проваливай отсюда.

— Но ты же сам сказал, что…

— Варя, — толкает меня к стене, и я роняю вещи на пол.

Бюстгальтер соскальзывает с локтей и падает. Я остаюсь перед ним в одних джинсах и замечаю, как он хватает ртом воздух, прежде чем продолжить.

Его взгляд задерживается на моей груди, и лишь потом возвращается к глазам.

— Найди себе какого-нибудь порядочного парня, который будет писать тебе стихи и дарить цветы. Окей? А от меня отстань.

— Почему? — снова шепчу.

Он наклоняется так, что мой лоб упирается в его, стирая разницу в росте.

— Потому что мне не нужны отношения, — отвечает тише, впиваясь пальцами в кожу на моей талии.

Он прижимает меня к себе, и я оказываюсь зажата между ним и холодной стеной.

— Забудь меня. Пожалуйста.

— Ты же знаешь, что стал для меня первым? — смотрю ему прямо в глаза.

— Да? — Ярик усмехается. — Теперь знаю. Но это ничего не меняет. Если ты решила, что я позвонил тебе бухим, потому что у меня есть чувства, то ты дура. Настоящая дура.

Стискиваю зубы от обиды, и отвернувшись, ощущаю горечь на губах.

Он прав. Я и правда дура.

Я пришла за чувствами, а он предложил секс. А потом отказал даже в этом…

— А если… — запрокидываю голову, почти касаясь губами его губ, — если я тебя люблю?

— Этого я тебе запретить не могу. Но хотел бы.

От этого поцелуя у меня перехватывает дыхание.

Ярик не целует, он поглощает мой рот, пока его ладони жадно ощупывают мою грудь, спину, бедра. Его грубые пальцы впиваются в кожу, оставляя синяки.

Внутри все снова переворачивается. Это не поддается объяснению. Просто дикость. Сумасшествие. Только и всего.

Леднев подхватывает меня под бедра, отрывая от пола, и я на инстинктах, будто делала это сотни раз, обвиваю его талию ногами. Он вжимает меня в стену, и до боли в себя. Целует, фиксируя ладонью мою шею, и я так остро чувствую всю его ярость. Чувствую весь спектр этих тяжелых, разрывающих на части эмоций, но не отталкиваю его, а, наоборот, льну к нему еще сильнее. Отчаянно цепляюсь за широкие плечи с такой же дикой энергией.

Пусть так.

Пусть сейчас все будет так.

Потом мы это исправим.

Я знаю.

Потом все будет хорошо.

Потом он меня полюбит!

Эти мысли придают сил и не позволяют расплакаться. Леднев даже не старается быть ласковым. Все его движения резкие, агрессивные, на грани. Они пугают, но в то же время погружают в пучину зависимости. Зависимости от острых ощущений.

Ярослав дергает за пуговицу на моих джинсах, вырывая ее «с мясом», и я слышу, как металлическая заклепка со звоном отскакивает на пол. Рукав его черной футболки грубо трется о мою обнаженную кожу. Я всхлипываю, но Ярик тут же затыкает мой рот поцелуем, таким же агрессивным, долгим, лишающим воздуха.