Книга Любовь и смерть, страница 18 – Элис Вайлд

Смерть.

Ясность сознания возвращается, когда мысли снова наполняются им. Тело не повинуется разуму, но я понимаю: мое сердце принадлежит только ему.

И всегда будет принадлежать.

Я не настолько слаба, чтобы продолжать осквернять его память. Мне не страшны никакие искушения. Не здесь, и уж точно не с таким, как Цербер.

Убрав руку с его волос, я изо всех сил толкаю адского пса в грудь. Главное – как можно скорее освободиться, чтобы снова не стать заложницей желания… но он слишком тяжелый, а его хватка слишком крепка.

Я яростно впиваюсь ногтями в грудь Цербера и резко разрываю поцелуй, отворачиваясь, в попытке уйти от него.

— Скажи, что ты хочешь меня.

— Нет, – шепчу я, задыхаясь от боли. Он еще крепче сжимает мое бедро, притягивая меня ближе. – Я этого не хочу.

— Лжешь, – хрипло шепчет он, его голос срывается, а губы пытаются коснуться моего подбородка. Я содрогаюсь, чувствуя, как острая боль снова превращается в наслаждение.

Нет.

Это неправильно.

— Цербер, остановись! – шиплю я, содрогаясь от волны гнева и отвращения, которая захлестывает меня и разрывает, как свежую открытую рану.

Почти мгновенно его тело каменеет.

Цербер несколько раз моргает, его губы все еще в опасной близости к моим, пока он смотрит на меня сверху вниз.

Его дыхание сбивается, и я вижу, что в его глазах еще не угас огонек желания. Но теперь к нему примешивается нечто иное, нечто более мягкое и куда более пугающее.

Страх.

Он смотрит на меня широко открытыми глазами и медленно отпускает, оставляя за собой полосы жара, которые продолжают жечь даже после того, как прикосновения исчезают.

— Что за…

Цербер отступает на шаг, бормоча проклятия себе под нос… и вдруг я понимаю, что именно чувствовала на губах.

Кровь.

Его губы мерцают в полумраке, с них стекают густые капли крови. Адский пес проводит рукой по рту, размазывая жидкость по лицу, что делает его больше похожим на зверя, чем на человека.

Он долго смотрит на свои дрожащие руки, выглядя таким же потрясенным и растерянным. Затем его взгляд возвращается ко мне. Лицо искажается, и ярость вытесняет страх из его глаз.

— Черт возьми!

Он яростно выплевывает эти слова и со всех сил бьет кулаком в стену рядом со мной. Камень трескается от удара, осыпая мои плечи кристаллической пылью. Все тело охватывает первобытный ужас.

Я вжимаюсь в холодную стену и настороженно наблюдаю за ним.

Он выглядит… одичавшим.

Взбудораженным.

Опаснее, чем я когда-либо видела. И все-таки он, кажется, злится не на меня. Взгляд Цербера прикован к полу, его пальцы судорожно сжимаются и разжимаются, словно он борется с желанием снова сорваться.

Я чувствую, как что-то стекает по шее, и невольно поднимаю руку, чтобы вытереть это, как раз в тот момент, когда Цербер переводит на меня взгляд.

— Нет!

Но уже слишком поздно.

Я кричу. Все тело пронзает мучительная боль, раскаленная добела и беспощадная, когда кончики пальцев касаются чувствительной, все еще кровоточащей раны прямо за ухом.

Комната расплывается перед глазами, когда я начинаю оседать на пол.

— Не трогай! – голос Цербера прорезает пелену боли, в нем слышится паника.

Я хочу, но не могу.

Ноги подкашиваются, и я падаю, обезумев от адской боли. Но Цербер успевает подхватить меня на руки, при этом с силой отрывая мою ладонь от шеи. Боль тут же ослабевает, но мои глаза расширяются, а дыхание учащается при виде крови, густо покрывающей мои пальцы.