Книга Закрыть гештальт, страница 2 – Анна Шнайдер

Это что — карма такая? Когда-то Наташа была в лидерах среди тех, кто меня травил. Она, я думаю, в целом презирала всех, у кого был лишний вес или прочие физические недостатки, сама будучи, по её мнению, безупречной. А теперь, получается, играет в составе другой команды. Забавно, забавно…

Наверное, я плохой человек, потому что мне и правда стало смешно. А ещё — почему-то чуточку легче перед встречей с теми, кто меня мучил всё время учёбы.

Оплатив затянувшуюся поездку, я глубоко вздохнула и выбралась из такси.

Первый шаг сделан.

Инна

Когда я вышла из машины, звуки окружающего мира обрушились на меня, как огромная волна цунами на спокойный морской берег. В такси всё звучало приглушённо, а теперь я оказалась окружена музыкой, чужим смехом, шумом проезжавших мимо автомобилей… Я разом ощутила себя крошечной песчинкой на пути разбушевавшейся стихии и повела плечами — чувство было неуютным и моментально заставляло привычно замораживаться, отгораживаясь от происходящего. Чтобы никто и ничто больше не могли меня задеть. Чтобы больше никогда не плакать и не разочаровываться.

Я сделала шаг в сторону летней веранды ресторана «Серафим» — именно там, как мне сообщила Кира Татарская, единственная одноклассница, с которой я иногда общалась, должна была состояться встреча бывших выпускников. И судя по шарикам с цифрой 12, украшавшим веранду, и большой надписью над дверью в ресторан «Добро пожаловать, 11 "А"!» — я приехала по адресу. Не ошиблась.

Двенадцать лет, надо же. А будто вчера всё случилось.

Окна — они же стены — ресторана были прозрачными, отмытыми до блеска, и в них отлично отражалось всё, что находилось снаружи, в том числе и я. И собственное отражение заставило меня приободриться, а заодно мстительно прищуриться.

Интересно, меня вообще хоть один человек узнает?

Сомневаюсь. Всё-таки двенадцать лет назад я была гораздо толще, да и одевалась иначе — в мешковатые бесформенные вещи, которые покупала мне мачеха от всей широты своей заботливой души. И волосы распущенными я не носила, всегда заплетала их в косу или делала хвост.

Я одёрнула короткую кожаную курточку, которую накинула поверх своего красного платья с длинным вырезом сбоку, чтобы не замёрзнуть — июнь всё же, вечера пока прохладные, — и сделала шаг вперёд, к калитке, ведущей на веранду, где уже собрались человек десять из числа моих бывших одноклассников. Я видела их ясно и узнавала всех, тогда как они на меня совсем не смотрели.

Пока не смотрели.

Наташа Синеокова, приняв соблазнительную позу — видимо, по старой привычке, поскольку сейчас это выглядело смешно, — покачивала бокалом с шампанским и что-то с улыбкой, из-за чего её глаза превратились в узкие щёлочки, говорила Рите Малышевой — своей лучшей подруге. В отличие от Наташи, которую прошедшие годы наградили лишним весом, Риту они иссушили, и смотрелись рядом подруги почти карикатурно. Тем более, что обеим не шли их наряды. Наташу ужасно полнило её ярко-зелёное, как стручок гороха, платье, а Рита в юбке в чёрно-белую полосочку казалась ещё худее, чем была на самом деле. Чёрный топ на ней был с открытыми плечами, и выпирающие худые ключицы выглядели жутко. Добавить в руку острую косу — и получится почти вылитая Смерть.

Рядом с Наташей и Ритой стоял Игорь Ломтев. Да уж, как говорится, на манеже всё те же. Все одиннадцать лет обучения в школе Игорь таскался за Наташей, как привязанный, смотрел в рот, заглядывал в глаза, носил портфель и исполнял её приказы. Небольшого роста, с взлохмаченными светло-рыжими волосами — он совсем не изменился. Разве что стал старше и теперь сильнее начал напоминать человека, который давно и упорно пьёт горькую. Почему-то даже не сомневаюсь, что так оно и есть, Игорь и в то время имел тягу к спиртному.