Книга Предатели тоже плачут, страница 95 – Анна Шнайдер

Несколько раз за прошедшую неделю я думала: с учётом всего увиденного я должна подать на развод. Хватит телиться, Даша! Да, ты обещала Дэну подождать, пока он творит свои сомнительные «подвиги», но разве что-то может изменить твоё решение? Зачем ждать? Как будто ты способна передумать после этой порнушки с Дэном и Кристиной в главной роли! Она теперь всегда будет стоять у тебя перед глазами.

Да, наверное, стоило бы подать на развод. Но мне просто было больно. А ещё я отлично понимала, что как только Дэн узнает — он тут же примчится спрашивать, что случилось, отчего я не хочу подождать несколько месяцев, почему именно сейчас. А я совсем не могла видеть Дэна. Вот как смогу — так сразу и подам на развод!

Может, и правда: стоит воспользоваться рецептом «клин клином вышибают» и позволить Таланову больше?..

Додумать мысль я не успела: в дверь позвонили, и я, удивившись — кто мог прийти в такую позднотищу? — подошла ко входу. Заглянула в глазок — на лестничной площадке было пусто.

И тут в телефон прилетело сообщение от Дэна: «Даш, открой. Возьми то, что я на пороге оставил. Сам я уже ушёл, не хочу тебя беспокоить».

Та-а-ак…

Я щёлкнула замком, распахнула дверь и, прищурившись, удивленно уставилась на подарочную картонную коробку. Небольшую, розовенькую, перевязанную белой ленточкой.

Подарок от Дэна я брала осторожно, будто внутри была бомба. Впрочем, чем-то похожим он и оказался… Только бомбой для сердца.

Когда человек с тобой много-много лет и знает тебя чуть ли не лучше, чем ты сам себя знаешь, подобрать подарок, который поразит в самое сердце, несложно. Если кому-то сложно — наверное, просто в человеке нет любви, ну или характер равнодушный.

А Дэн никогда не был равнодушным.

И внутри коробки лежал… микроскоп. Вместе с коллекцией всякого интересного для рассматривания вроде крыла бабочки, чьих-то пёрышек и чешуек.

Я аж прослезилась.

Когда-то очень давно, когда я была совсем маленькой, у меня был дедушка — биолог. Он был самый замечательный, лучший в мире дедушка, я его просто обожала — за то, что каждый раз, когда я проводила с ним время, он дарил мне чудо. Он рассказывал мне сказки про природу, и не только сказки — гуляя по парку, говорил названия всех встреченных букашек. А дома у него был большой микроскоп, в котором мы с ним рассматривали всё, что только можно было рассматривать вплоть до кусочков моей кожи.

Дедушка умер, когда мне было девять — сердце. И это была моя самая большая, самая сильная душевная травма за всё детство. Бабушек у меня не имелось, так уж получилось, и вся любовь маленькой Даши, которая должна была распределяться между прочими старшими родственниками, сосредоточилась на одном дедушке.

Когда он умер, я так переживала, что потом долгие годы ничего не хотела слышать о биологии и микроскопах. Я даже Поле и Лёшке микроскоп не покупала — но они особо и не интересовались.

Сама же я втайне хотела бы вновь попробовать взглянуть на увеличенный микромир. Дэн знал это. Знал и то, что я никак не могла решиться. Периодически рассматривала модели микроскопов в маркетплейсах, жевала губы, но ничего так и не купила.

И вот — пожалуйста.

Я вытерла слёзы с глаз, закрыла дверь и пошла на кухню — осваивать своё сокровище. Написала только Дэну: «Спасибо» — знала, что он поймёт.