Книга После развода. Добейся меня снова, страница 33 – Даша Черничная

— Ты забрала у меня детей!

— Не припомню, чтобы кто-то из них изъявил желание жить с тобой.

— Я не о том! Ты увезла их в неизвестном направлении, не известив меня! — Вениамин выглядит злым и решительным.

Надо же, неужто откопал где-то свои залежавшиеся яйца.

— И хорошо, что увезла, — продолжаю спокойно. — От тебя же хрен дождешься. Удавишься, но детей даже на речку не вывезешь.

— Ты ведь знаешь, у меня работа!

— Ты ведь знаешь, мне насрать.

Стыдно ли мне так разговаривать с мужем при детях?

Нет.

Ему же было не стыдно рассказывать мне, какая страшная и толстая я стала при них же.

— Как ты разговариваешь со мной?

— Как хочу, так и разговариваю. Еще раз повторяю вопрос: тебе чего, Вениамин?

— Я хотел увидеть детей!

Оборачиваюсь к Тае и Роде.

— Мне надо к экзаменам готовиться.

— А у меня ВПР.

Поворачиваюсь обратно к мужу:

— Видишь? Дети заняты.

У нас нет графика встреч.

Суд был только по разделу имущества, но не детей. За имущество их отец переживал больше.

Я обхожу машину, достаю чемодан, дети забирают свои вещи. Прохожу мимо бывшего мужа:

— У тебя что-то еще?

Киваю детям, чтобы шли домой, и они нехотя, но все-таки уходят в подъезд, даже не попрощавшись с отцом.

Вениамин распрямляет плечи, поправляет воротничок и откашливается.

— Вообще-то, я искал не только детей.

— Вот как?

— Да. Я хотел предложить тебе снова сойтись и быть одной нормальной, полноценной семьей.

* Прохор *

— Прохор, как у нас по давлению?

— Сто двадцать на восемьдесят, пульс семьдесят два, сатурация девяносто восемь, — отвечаю, не отрывая взгляда от цифр.

Александр Сергеевич приступает к операции, как всегда, ему ассистирует Светлана.

С самого утра она как с цепи сорвалась, то и дело огрызается, причем на всех, даже на мою медсестру Ксению Олеговну.

— Сергеич, я уведу глубже, вижу легкую вазоспастическую реакцию.

— Давай.

Подхожу к пациенту, присматриваюсь.

Незаметно ко мне приближается Светлана, касается плечом моего плеча. Бросаю на нее непонимающий взгляд — мало ли, может, плохо девушке стало? Два часа на ногах в экипировке, от духоты может стать дурно.

Но нет, Светлана даже не смотрит на меня, но и не отодвигается.

Отхожу в сторону, смотрю Свете в спину.

Это сейчас был подкат? Если да, то пиздец какой неуместный — у нас тут пациент с раскрытой грудной клеткой, а она трется об меня.

Остаток операции стараюсь не находиться рядом со Светой. Не потому, что мне неприятно женское внимание и все такое, а потому, что эти телодвижения отвлекают от работы — и меня, и ее. А мы тут с целью спасти человека собрались, а не искать себе партнера для траха.

Завершив операцию, переводим пациента в зону наблюдения, и я могу отойти ненадолго.

— Семеныч! — за мной бежит моя медсестра Ксения. — Там препараты привезли, я приняла.

— Спасибо, Ксень, — бросаю на ходу и захожу в свой кабинет.

Она идет за мной следом.

— Чего злой такой, Семеныч?

Ксеня солнышко. Ей почти пятьдесят, и она мои глаза, уши, порой руки. Все знает и замечает. На вес золота.

Но не рассказывать же ей про нарушение субординации во время операции? Не по-мужски это. Со Светой надо один на один поговорить. Она хочет, чтобы ее трахнули?

Мой фокус теперь на другой даме, и Светлана мне неинтересна даже как быстрый перепих для обоюдной разрядки.