Книга Любовь под наркозом, страница 4 – Екатерина Ромеро

— Я там… внизу, голая?

— Конечно.

— О боже, нет! Все, хватит. Мне не нужна операция. Я хочу встать!

— Тихо. Тихо, я сказал! Не вставай. Ты прикрыта. Чего не надо, не видно.

Чувствую дрожь в теле, когда врач берет мою руку и укладывает ее на специальную высокую подставку.

— Что… это еще не все разве?

— Катетер поставлю, и заснешь. Скоро уже.

Нежную кожу руки опаляет холодный спирт, и я чувствую жжение, а после звук отрываемого пластыря.

— Вот и все, солнце. Засыпаем.

Я готовлюсь, предвидя, что вот-вот сейчас усну, но ничего не происходит. По вене разливается что-то холодное, но сна у меня ни в одном глазу.

— Доктор, кажется, ваша анестезия не дейс-с-ству-у…

В голове что-то начинает сильно звенеть и шуметь. Язык заплетается, и вскоре меня просто вырубает.

Мне совсем ничего не снится, даже родители, которых я так мечтаю увидеть хотя бы под наркозом. Спиной ощущаю твердый неудобный стол, а значит, я уже не сплю.

Открываю глаза от каких-то резких металлических звуков. В голове словно мед всколотили, все какое-то заторможенное и расплывчатое, но спать мне уже совсем не хочется.

Немного голову приподнимаю и вижу, как над моей травмированной ногой склонились двое врачей в хирургических костюмах и что-то делают прямо сейчас!

Мамочки. Они же режут меня в эту самую секунду!

К горлу подкатывает тошнота, и я резко хватаю ртом воздух, все еще не понимая, что происходит. Кажется, последние события слиплись в какой-то комок, и сейчас в моем состоянии соображать мне трудно.

— Помогите. Где я… Что…

Слезы подступают к глазам. Это кажется каким-то страшным сном, который все никак не заканчивается.

Хочу подняться, но в тот же миг чьи-то сильные руки ложатся мне на плечи и укладывают обратно на операционный стол.

— Ты на операции еще. Вставать нельзя.

Тот самый бархатный низкий голос. Я уже точно слышала его, и кажется, сегодня.

Немного тошнит, когда слышу едкий запах спирта и каких-то препаратов. Мне не больно, но морально это выдерживать просто ужасно. То самое ощущение, когда понимаешь, что прямо сейчас твое тело режут на части.

— Нет, перестаньте, я не хочу!

Я вроде как взрослая уже, однако в этот момент начинаю жалобно хныкать и стонать. Этот чертов день все никак не заканчивается. Сегодня должна быть финальная тренировка, а не операция!

Ну почему, почему мне так не везет-то все время?

Из глаз стекают слезы, и я невольно кривлюсь от жалости к себе.

— Хватит, пожалуйста! Пожалуйста…

Реву, но чувствую, как кто-то убирает мои волосы с лица и проводит ладонью по голове.

— Спокойно. Посмотри на меня. Я тут. Посмотри мне в глаза.

Открываю вымученные веки, смотрю вверх, и впервые вижу склонившегося прямо надо мной врача. Он в белой хирургической маске, закрывающей все его лицо, кроме глаз. Таких темно-зеленых, больших, невероятно красивых глаз, обрамленных черными густыми ресницами. Волосы доктора тоже не видно из-за медицинской шапки синего цвета.

— Кто вы такой?

Знаю, вопрос глупый, но в этот момент мне как-то не до логических рассуждений. Я лежу на операционном столе в окружении как минимум трех врачей-мужчин, и мне уж точно не до смеха.

— Врач. Анестезиолог-реаниматолог. Кирилл Александрович. Я тебе эпидуральную анестезию делал, помнишь?

— Ага… помню.

Почему-то сильно заплетается язык, но я изо всех сил борюсь с собой. Спать все еще не хочется, как ни стараюсь. Почему вообще я проснулась раньше времени? Что это за пытка-то такая…