Книга Невесты в погонах, страница 32 – Наталья Нестерова

— Не жена, – вздохнула Елена. – Но не отказалась бы стать женой. Если бы он предложил.

Светлана бросила на нее внимательный взгляд, гадая, неужели за три месяца нерегулярных встреч дело у них зашло так далеко, что можно вести разговор о заключении брака?

— Ты готова прожить с ним всю жизнь? – спросила она осторожно.

— Я готова попробовать, – ответила Елена, немного успокоившись. – Думаю, это было бы неплохо, во всяком случае пока мы здесь. Смотри, мы ютимся здесь втроём, сидим друг у друга на головах, да еще заказчицы ко мне приходят на примерку, а молодожёнам сначала дают комнату в общежитии, а потом даже отдельную квартиру могут дать. Если муж активно продвигается по службе. Неужели Игорь тебе об этом не говорил?

— Кажется, говорил, – припомнила Светлана. – Но я плохо слушала. Я не собираюсь выходить замуж.

Елена посмотрела на нее так, будто она призналась в каком-то невообразимом чудачестве вроде привычки заправлять овощной салат клубничным вареньем.

— Ты не хочешь семью?

— Пока нет. И уж точно не хочу жить с нелюбимым человеком.

— А ты его не любишь?

Светлана покачала головой.

— Нет.

— Зачем же встречаешься?

Найти ответ на этот вопрос было сложнее всего.

— Сама не знаю. Привыкла. К тому же за мной больше никто не ухаживает.

— Так потому никто и не ухаживает, что ты встречаешься с Игорем, – рассудительно заметила Елена. – Думают, что у вас любовь. Твой Игорь, он же, знаешь, не просто так. Говорят, у него серьёзные покровители. Ну и кому нужны неприятности?..

Ленка говорила и говорила, а Светлана машинально обводила взглядом знакомую до мелочей комнату. Действительно, втроём здесь было тесновато. Три койки с панцирной сеткой, три тумбочки, один на всех платяной шкаф. Стол, заваленный выкройками и находящимися в работе изделиями. На подоконнике – стопка модных журналов, большая коробка со швейными принадлежностями, куча маленьких коробочек с катушками, пуговицами и прочими иголками-булавками, корзина с мотками разноцветной пряжи и воткнутыми в них вязальными спицами.

Но самым ужасным было не это. Не перманентный бардак, сопровождающий работу Елены над новыми моделями одежды, а необходимость пользоваться общими удобствами – если слово «удобства» к данному случаю вообще применимо… Туалет с умывальными раковинами был один на весь этаж, а чтобы нормально помыться, приходилось идти в баню, куда допускали по графику. Ради квартиры с ванной и туалетом Светлана согласилась бы выйти замуж даже за Игоря.

Она прервала рассуждения Елены:

— Знаешь, ради персонального сортира я на многое готова.

И вот – наконец-то! – та улыбнулась.

— Понимаю! Я тоже сыта по горло нашим коллективным бытом. Всё же человек имеет право на личное пространство.

— Хотя бы из соображений гигиены, – вздохнула Светлана. – Никто же не почистит всю эту сантехнику так, как ты дома у себя почистишь.

— А Томке всё нипочём!

— Да, наша Томка – героиня. Всем довольна, ни на что не жалуется. Наверное, помнит, как жила в своей Кадиевке, сравнивает с тем, как живёт здесь, и понимает, что ей очень сильно повезло.

— Нам всем повезло, если вдуматься.

— Да. Теперь-то мы понимаем, что во всей нашей огромной стране условия совсем не такие, как в гарнизонном городе Вюнсдорфе, откуда выселили всех немцев, чтобы освободить место для советских военнослужащих. Здесь у нас есть всё…