Книга Невесты в погонах, страница 45 – Наталья Нестерова

— Не виделся. И наверное, больше не увижусь. Ее заставили уехать. В Швейцарию, к родственникам матери. – Он говорил отрывисто и очень тихо, как будто каждое слово причиняло ему боль. – Ее подруга передала мне письмо, где Элиза… В общем, пишет, что любит меня, никогда не забудет, но ничего не может поделать, тем более что меня отправили неизвестно куда. Если бы я был здесь, в Вюнсдорфе, может, мы… – Он умолк на мгновение, потом перевёл дыхание и продолжил: – Адреса не оставила, просила простить и не искать, потому что могут быть неприятности. Я хотел расспросить эту подругу, может, она знает, где сейчас Элиза, и все-таки скажет мне, но она буквально бегом от меня убежала. Не стала слушать.

— Но как можно заставить уехать взрослого человека? – растерялась Светлана. – Это же не чемодан, который просто берёшь и едешь с ним куда угодно.

— Есть семьи, где слово отца для детей – закон. Когда отец приказывает, дети повинуются беспрекословно. – Равиль слегка повёл плечом. – Такое воспитание.

— И ты хотел жениться на такой девушке?

— Что тебя удивляет? Я ведь хотел жениться на девушке, а не на ее отце.

— Мне кажется, подобное воспитание делает человека абсолютно не самостоятельным. Не способным принимать действительно важные решения, добиваться поставленных целей… Может быть, я не права. Ты хотел бы иметь жену, полностью зависящую от тебя, от твоей воли, от твоего мнения?

— Жена зависит от мужа, муж зависит от жены. Так бывает всегда. Ну, если муж не тиран. Становиться тираном я не собирался.

— А отец Элизы, по-твоему, тиран?

— Не думаю. Он просто пытался уберечь свою дочь от ошибки. Возможно, он прав. Только мне от этого не легче. И Элизе, судя по ее письму, тоже.

Так кто же в этой сказке злодей? Светлана смотрела на куст боярышника с резными листьями, в котором с шумом возились воробьи, и не знала, что сказать. Страшно представить, что чувствует человек, оказавшийся на месте Равиля. А девчонка? Зачем, спрашивается, она написала это ужасное письмо? Люблю, не забуду, прости, не ищи… Как будто вознамерилась свести его с ума. Разве любящие так поступают? Допустим, ей тоже было плохо, допустим, она действительно не могла противостоять в одиночку жестокому миру, ну так страдала бы молча! Или написала бы пару строк, мол, я тут подумала, мы слишком разные, у нас всё равно ничего бы не получилось, уезжаю по делам, вернусь не скоро, если вообще вернусь, прощай, желаю всего наилучшего, точка. Тогда по крайней мере он не считал бы ее несчастной жертвой родительского произвола, не упрашивал бы передавшую письмо подругу раскрыть ему тайну ее местонахождения, не чувствовал бы себя обманутым, преданным, брошенным и не сидел бы сейчас с таким видом, будто ему вынесли смертный приговор.

Однако все эти мысли, безусловно здравые, сопровождались смутным подозрением, что причиной их служит ее, Светланы, влюблённость в Равиля. Ей не хотелось видеть его таким. Но какая, к чёртовой матери, влюблённость, если она замужняя женщина, а он сохнет по отсутствующей немке…

— Значит, говоришь, всё не так плохо в твоей жизни с Кондрашовым? – прервал ее размышления Равиль.

— Ну… В общем, да.

Еще не договорив, она поняла, что прозвучало это совершенно по-идиотски. И неожиданно для себя рассмеялась. Улыбнулся и Равиль, глядя на нее чуть прищуренными глазами.